перебирая лапками, бежит белка. Самая обыкновенная белка, рыжеватая, с пушистым хвостом и блестящими чёрными глазами. В зубах она держала мой носок.
— Эй! — крикнула я. — Это моё!
Белка замерла. Посмотрела на меня. Потом на носок. Потом снова на меня. И в её глазах я увидела нечто такое, от чего у меня по спине побежали мурашки. Расчёт. Оценка. Вызов.
Белка фыркнула, буквально фыркнула, как человек, и скрылась в щели под дверью вместе с носком.
Я откинулась на подушку и уставилась в потолок.
— Здесь белки воруют носки, — произнесла я вслух. — Дракон дарит дохлых крыс. Жуки взрываются. И сквозняк воет, как вдова.
Я закрыла глаза.
— Добро пожаловать домой, Эйра.
*****
Проснулась я от того, что кто-то прыгал на моей подушке.
Я открыла глаза. Белка, та же самая или её близкая родственница, стояла на подушке в паре сантиметров от моего лица и смотрела на меня с выражением королевского неодобрения. В лапках она держала мою расчёску.
— Ты издеваешься, — сказала я.
Белка постучала лапкой по подушке. Раз. Два. Три. Как будто считала.
— Отдай, — я попыталась схватить её, но белка ловко увернулась, взбежала по балдахину на самый верх и уселась там, победно размахивая расчёской.
Я села в кровати, сонная и злая. Солнце только начало вставать, заливая комнату серым, тусклым светом. Было холодно, камин погас. Где-то в замке что-то грохнуло, потом зашипело, потом раздался низкий, утробный рык.
Дракон проснулся.
— Доброе утро, — сказала я сама себе. — Надеюсь, сегодня он подарит мне хотя бы кролика. Они жирнее.
Белка на балдахине фыркнула. И я могла поклясться, что она улыбнулась.
Глава 3. Его ореховое величество.
Глава 3. Его ореховое величество.
Просыпаться в замке, где живёт дракон, оказалось делом шумным.
Где-то в глубине коридоров что-то грохнуло, так, будто уронили чугунную ванну с третьего этажа. Затем раздалось шипение, похожее на звук воды, попавшей на раскалённые угли. Затем низкий, утробный рык, от которого задрожало стекло в моём окне.
Я села в кровати, прижимая к груди подушку, и прислушалась. Рык повторился. Потом стихло. Потом кто-то, кажется, тот же, кто рычал, чихнул.
— Драконы чихают, — сказала я вслух. — Буду знать.
Белка на балдахине, та самая, что вчера украла мою расчёску, по-прежнему сидела на своём наблюдательном посту. Расчёски при ней уже не было, зато в лапках она держала что-то новое. Я прищурилась. Мой носок. Тот самый, второй, который оставался в чемодане.
— Сначала первый, теперь второй, — сказала я. — У меня вообще носки останутся?
Белка посмотрела на меня с выражением «разберёшься» и демонстративно начала набивать носок в щель между балдахином и стеной. Судя по тому, с каким трудом он туда влезал, склад за балдахином был уже изрядно заполнен.
— Отдай, — сказала я.
Белка покачала головой. Медленно. Осознанно. Как человек.
— Ты понимаешь человеческую речь?
Белка посмотрела на меня с выражением «а ты как думаешь?» и скрылась в щели вместе с носком. Я осталась сидеть в кровати, сонная и ограбленная.
— Ладно, — я откинула одеяло и встала. — С тобой я разберусь позже.
Я оделась в самое тёплое, что у меня было: шерстяное платье, толстые чулки, вязаный жилет и шаль. Даже в комнате, где я спала, было холодно, а уж что творилось в коридорах, я даже представлять не хотела. Замок Сквознякового Предела, кажется, не отапливался вообще. Возможно, драконам это не нужно. Возможно, они греются изнутри своим пламенем. А вот ведьмы-недоучки грелись только чаем и злостью, и чай у меня заканчивался.
Я спустилась в главный зал. Там ничего не изменилось: тот же камин, те же пыльные гобелены, та же дохлая крыса на каминной полке. И та же люстра, которая всё ещё висела на одной цепи и всё ещё угрожающе покачивалась. Я обошла её по широкой дуге и направилась на звук. Грохот, шипение и чихание доносились откуда-то из-за массивной двери в дальнем конце зала. Дверь была приоткрыта, и из щели шёл пар.
Я заглянула внутрь.
Это оказалась кухня. Или то, что когда-то было кухней. Огромная плита, сложенная из чёрного камня, занимала целую стену. Над плитой висели котлы и сковородки таких размеров, что в каждой можно было приготовить обед на армию. Или на одного голодного дракона. Пол был усыпан осколками чего-то, что раньше, вероятно, было тарелками. А посреди этого хаоса стоял Ашер Блэкторн и сражался с чайником.
Чайник был железный, старый и, судя по всему, магический, потому что он летал.
— Стой, — говорил ему Ашер. — Я приказываю тебе стоять.
Чайник не слушался. Он вырывался, плевался кипятком и норовил ударить дракона носиком по голове. Ашер уворачивался с мрачной сосредоточенностью, и в его золотых глазах горело пламя — в прямом смысле. Зрачки вытянулись в щёлочки, и от них исходил жёлтый свет, как от кошачьих глаз в темноте.
— Доброе утро, — сказала я.
Ашер обернулся. Чайник воспользовался моментом, вырвался из его хватки и с победным свистом улетел в открытое окно. Мы проводили его взглядом. Где-то далеко внизу, у подножия скалы, раздался звонкий «дзынь».
— Это был мой любимый чайник, — сказал Ашер.
— У вас был любимый чайник?
— Теперь нет.
Я вошла на кухню, стараясь не наступать на осколки. Плита гудела, распространяя жар, и возле неё было почти уютно. Я заметила на столе следы недавней битвы: мука рассыпана, яйца разбиты, масло подгорело. И посреди всего этого, тарелка с чем-то, что отдалённо напоминало омлет. Очень отдалённо. Как троюродный брат омлета, которого никто не звал на семейный ужин.
— Вы готовили завтрак? — спросила я.
— Пытался.
— Для меня?
— Для нас. Я тоже ем.
— Вы же дракон. Вы едите... ну, сырое мясо. Или что там едят драконы?
Ашер посмотрел на меня с выражением, которое я не сразу расшифровала. Потом поняла: это была обида.
— Я — цивилизованный дракон, — сказал он. — Я умею готовить. В теории.
— А на практике?
— На практике чайник улетел.
Я не выдержала и рассмеялась. Смех получился громкий, почти истерический, видимо, сказывалось напряжение последних дней. Ашер смотрел на меня с недоумением, но, кажется, не злился. Просто ждал, когда я закончу.
— Простите, — выдохнула я, утирая слёзы. — Просто это... это самое странное утро в моей жизни. Я проснулась в
