— Что значит «три»? Три дня? Три желания? Три ореха?
При слове «ореха» белка замерла. Потом медленно кивнула.
— Ты хочешь три ореха?
Кивок.
— Три ореха и ты перестанешь воровать мои вещи?
Белка посмотрела на меня как на дуру. Потом постучала лапкой по столу. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
— Пять? Ты хочешь пять орехов?
Кивок.
— Ты торгуешься?!
Белка, теперь я уже не сомневалась, что она улыбалась, кивнула снова.
Я засмеялась. Просто не могла удержаться. Меня грабит белка. Торгуется. Выбивает орехи. И я стою перед ней и не знаю, что делать: закричать, заколдовать или просто признать поражение.
— Хорошо, — сказала я. — Пять орехов. Но взамен ты вернёшь мои носки и расчёску.
Белка задумалась. Потом постучала лапкой. Шесть раз.
— Шесть орехов? За что?!
Белка указала лапкой на себя, потом на потолок, потом на меня, потом сложила лапки вместе.
— Понятия не имею, что это значит, — сказала я. — Но давай шесть. Шесть орехов и перемирие.
Белка протянула лапку. Я осторожно, чувствуя себя полной идиоткой, пожала её. Лапка была тёплая и очень мягкая.
— Договорились, — сказала я.
Белка свистнула, на этот раз иначе, и остальные белки исчезли так же быстро, как появились. Только серая шерсть мелькнула в щелях и под дверями. Через минуту в коридоре снова было пусто.
Кроме одной. Моя белка, теперь я мысленно называла её «моя», сидела на столе и смотрела на меня.
— Где взять орехи? — спросила я.
Белка указала лапкой на окно.
— В лесу?
Кивок.
— Кедровые?
Кивок.
— Что-нибудь ещё? Может, тебе корону из золота? Или маленький трон?
Белка на секунду задумалась. А потом, клянусь, я видела это своими глазами, она улыбнулась. И покачала головой.
— Ладно, — сказала я. — Пойду искать кедровые орехи. Надеюсь, в лесу не водятся взрывающиеся жуки.
Белка фыркнула. И я не была уверена, означало ли это «не водятся» или «удачи, ты умрёшь».
*****
Лес начинался сразу за замком. Он был тёмным, хвойным, пахнущим смолой и сырой землёй. Огромные сосны уходили вверх на десятки метров, их кроны терялись в тумане, который никогда не покидал остров. Под ногами хрустели иголки и шишки. Где-то вдалеке ухала сова, хотя был день, и этот звук эхом разносился между стволов.
Я шла по едва заметной тропинке, собирая кедровые шишки. Белка следовала за мной, неслышно, как тень, перепрыгивая с ветки на ветку. Иногда она спускалась ниже и проверяла, что я делаю, потом одобрительно кивала и снова исчезала в кронах.
— Ты могла бы помочь, — сказала я, когда особо колючая шишка впилась мне в ладонь. — У тебя лапки маленькие, тебе удобнее.
Белка посмотрела на меня с выражением «я — руководитель, а не рабочая сила» и ничего не сделала.
— Поняла, — пробормотала я. — Ты — главная.
Через час мои карманы были набиты шишками и орехами. Я повернула обратно к замку, но не успела сделать и десяти шагов, как услышала шум. Голоса. Человеческие голоса. Здесь, на острове, где живёт только дракон, призрак и полчище белок.
Я замерла. Белка на ветке тоже замерла, её уши встали торчком, хвост напрягся.
Голоса приближались. Я разобрала слова:
— ...говорил тебе, это дурацкая идея. Дракон нас заметит.
— Не заметит, если ты будешь тише. Давай, шевелись.
Я осторожно выглянула из-за дерева. По тропинке, ведущей к замку, шли двое. Один — высокий, в плаще с капюшоном. Второй — ниже, коренастый, с топором за поясом. Оба были вооружены. И оба явно не собирались представляться хозяину замка.
— Браконьеры, — прошептала я. — Или охотники за сокровищами.
Белка напряглась. Она смотрела на пришельцев с таким выражением, что мне стало ясно: этих двоих на острове не ждали. И им здесь не рады.
Я попятилась, стараясь не шуметь. Нужно предупредить Ашера. Но как? Крикнуть, услышат пришельцы. Бежать, могут заметить. Я посмотрела на белку.
— Ты можешь его позвать? — прошептала я.
Белка на секунду задумалась. Потом кивнула. И исчезла в кронах.
Я осталась одна за деревом, прижимая к груди мешок с шишками и молясь, чтобы эти двое не пошли в мою сторону. Голоса приближались.
— ...говорят, у него золота на десять жизней вперёд. Лежит прямо в подвале. Если пробраться, пока он спит...
— А если он не спит?
— То нам не повезло. Но я слышал, днём он дремлет. Драконы...они ночные.
Я мысленно выругалась. Ашер в подвале. Думает. Или спит. Или что он там делает. А эти двое идут прямо туда.
И тут случилось сразу три вещи.
Первая: над моей головой раздался пронзительный свист, такой громкий, что у меня заложило уши.
Вторая: со всех деревьев, со всех веток, со всех сторон на тропу хлынули белки. Десятки, нет, сотни белок. Они летели, как мохнатые снаряды, и каждая что-то держала в лапках: шишки, камни, орехи. Они атаковали пришельцев с воздуха, град шишек обрушился на плащи, камни застучали по капюшонам, орехи полетели в лица.
— А-А-А! ЧТО ЭТО?! — заорал высокий, отбиваясь от белок.
Третья: позади пришельцев, на тропе, ведущей от замка, раздались тяжёлые шаги. Из тумана выступила высокая фигура. Ашер. В человеческой форме, но его глаза горели золотом, а вокруг рук вился дым. Он появился так быстро, будто летел на зов — и, возможно, так и было. Он посмотрел на пришельцев, потом на Шишкогрыза, сидевшего на ветке с видом полководца, потом на меня. Заметил, как я прячусь за деревом, и в его взгляде что-то дрогнуло.
— Вы в порядке? — спросил он.
— Да, — выдавила я, выходя из-за дерева.
— Тогда отойдите.
Я отошла. Ашер шагнул вперёд, вставая между мной и пришельцами. Воздух вокруг него задрожал от жара. Я никогда не видела ничего более страшного. И ничего более... величественного.
— Кто вы? — спросил Ашер. Голос его стал низким, рокочущим, с рычащими нотками. — И что вы делаете на моём острове?
Высокий пришелец рухнул на колени. Коренастый попытался бежать, но белки отрезали ему путь, живая стена из серой шерсти и горящих глаз.
— Мы... мы просто... — залепетал высокий.
— Вы просто что?
— Мы думали... тут сокровища...
— Здесь есть сокровища, — сказал Ашер. — Я и есть сокровище. И я охраняю этот остров. Вам повезло, что я в хорошем настроении.
— Это хорошее настроение?! — пискнул коренастый.
