и ждут разрешения.
— Вы... — я осеклась. — Ладно. Входите.
Ашер вошёл. Он был одет, уже прогресс, в тёмно-серую рубашку, застёгнутую на этот раз правильно, и свободные штаны. Волосы были расчёсаны (кажется, он одолжил мою расчёску, которую Шишкогрыз вернул за дополнительный орех). В одной руке он держал кролика, в другой букет. Я только сейчас заметила букет, потому что кролик отвлёк всё моё внимание.
— А это что? — спросила я.
— Цветы. Мне говорили, что женщины любят цветы.
Он протянул мне букет. Я взяла. Это были... ну, технически это были цветы. Какие-то мелкие, фиолетовые, растущие, видимо, на болоте. Они пахли сыростью и немного тиной. Но они были аккуратно собраны и перевязаны той же бечёвкой, что и кролик.
— Вы на болото ходили? — спросила я.
— Да. Там самые красивые цветы на острове. Розы не растут. Слишком ветрено.
Я посмотрела на болотные фиолетовые цветочки. Потом на кролика с бантиком. Потом на Ашера, который стоял в дверях с выражением «я всё сделал правильно, похвалите меня». И поняла, что сейчас либо заплачу, либо рассмеюсь.
Я рассмеялась.
— Спасибо, — сказала я, отсмеявшись. — Это... это очень мило. Правда.
— Мило? — переспросил он.
— Да. Мило. По-человечески это значит «приятно».
— А, — он, кажется, запоминал. — Тогда я рад.
Он постоял ещё немного, потом кивнул и вышел. В дверях обернулся.
— Я приготовил завтрак. Без чайника. Чайник я запер в шкафу.
— Хорошая идея.
— И я не уверен насчёт каши. Она шевелится.
Дверь закрылась. Я осталась сидеть на кровати с болотными цветами в одной руке и дохлым кроликом в другой. В углу, на балдахине, зашевелился Шишкогрыз. Он посмотрел на кролика, на цветы, на меня, и издал звук, подозрительно похожий на смешок.
— Даже не начинай, — сказала я.
Шишкогрыз начал.
*****
Спустившись на кухню, я обнаружила Ашера за плитой. Каша действительно шевелилась, но, как выяснилось, это был не магический эффект, просто в неё упала ложка и теперь медленно погружалась, как в болото. Ашер смотрел на это с научным интересом.
— Я, кажется, добавил слишком много крупы, — сказал он.
— Каша не должна быть твёрдой настолько, чтобы держать ложку вертикально, — заметила я.
— А какой она должна быть?
— Жидкой. Или хотя бы вязкой. Но не... не монументальной.
Ашер задумчиво помешал кашу. Ложка с хрустом сломалась. Он посмотрел на обломок, потом на меня.
— Каша сегодня не получилась, — признал он. — Обычно получается лучше.
— Я заметила, что вы вообще неплохо готовите, — сказала я. — Омлет, яичница, хлеб... Для дракона, который живёт один, это впечатляет.
— Меня научил дед, — Ашер отставил кастрюлю с испорченной кашей. — Он говорил: «Дракон, который не умеет готовить, умрёт с голоду в собственном замке». Это было его любимое выражение. Ещё он говорил: «Не женись на эльфийке», но это к делу не относится.
— Почему не жениться на эльфийке?
— Они не едят мясо. Дракон без мяса — злой дракон.
Я кивнула, делая вид, что это имеет смысл.
— Что вы умеете готовить? — спросил он вдруг.
— Я? — я замялась. — Ну... чай. Я умею заваривать чай. И ещё могу сварить суп. Один раз у меня получился пирог. Правда, он потом ожил и убежал, но это было весело.
Ашер смотрел на меня с тем же выражением, с каким я смотрела на дохлую крысу, смесь ужаса и любопытства.
— Оживший пирог?
— Он был с яблоками. И очень наглый.
— И куда он убежал?
— К соседям. Они его съели. Пирог был вкусный, просто с характером.
Ашер на секунду задумался. Потом кивнул, кажется, ожившие пироги его не удивляли.
— Давайте приготовим что-нибудь вместе, — предложил он. — Что-то, чего мы оба не умеем.
— Что, например?
— Блины.
— Почему блины?
— Я читал о них в книге. Это традиционное человеческое блюдо. Круглое, как солнце. Драконы любят солнце.
Я не была уверена, что драконы любят солнце, по-моему, Ашер вообще предпочитал подвал, но спорить не стала.
Следующие полчаса мы пытались печь блины.
Первый блин подгорел. Второй прилип к сковороде. Третий Ашер попытался перевернуть в воздухе, и тот приземлился на голову Шишкогрызу, который как раз вошёл проверить, чем это так вкусно пахнет. Шишкогрыз издал звук, который я не рискну повторить, и удалился, унося блин на голове как трофей.
Четвёртый блин получился почти нормальным. Почти. Если не считать, что он был треугольным.
— Как вы умудрились сделать треугольный блин? — спросила я, глядя на творение Ашера.
— Это драконья геометрия, — ответил он. — Она отличается от человеческой.
— Чем?
— У нас больше углов.
Пятый блин делала я. Он получился идеально круглым. Я положила его на тарелку и торжествующе посмотрела на Ашера.
— Вот, — сказала я. — Настоящий блин. Как солнце.
Ашер долго смотрел на блин. Потом перевёл взгляд на меня. В его золотых глазах мелькнуло что-то тёплое.
— Как солнце, — повторил он. — Но солнце — одно. А блинов должно быть много. Иначе это неправильное солнце.
Мы напекли ещё блинов. К концу готовки кухня была усыпана мукой, залита тестом и украшена отпечатками беличьих лап (Шишкогрыз вернулся и потребовал свою долю). Но на столе стояла гора блинов, и они действительно напоминали солнце — маленькие, круглые, золотистые. Мы сели есть. Блины были вкусными, особенно с мёдом, который Ашер достал из кладовки. Оказалось, у него были запасы.
— Это был хороший завтрак, — сказал Ашер. — Я никогда не пёк блины.
— Я тоже, — призналась я. — Обычно я просто покупала еду. Готовка — не мой конёк.
— Конёк?
— Ну, сильная сторона. То, что хорошо получается.
— А что хорошо получается у вас?
Я задумалась.
— У меня хорошо получается выживать, — сказала я наконец. — И ещё...договариваться с белками.
Ашер посмотрел на Шишкогрыза, который сидел на спинке стула и деловито запихивал кусочек блина в щель за балдахин.
— Это редкий навык, — сказал он. — Шишкогрыз ни с кем не договаривается. Даже со мной. Он просто ставит меня перед фактом.
Шишкогрыз фыркнул, не отрываясь от блина.
— Может, ему просто нужен был кто-то, с кем можно поторговаться, — предположила я. — Вы — дракон. Вы не торгуетесь. А я
