– А то! – Тишило, не зная о мыслях своего собеседника, довольно подбоченился. – Был бы япомоложе, я бы тебе, Олежек, на той стороне фору бы дал!
– Вот и хорошо, что ты уже старый, – посмеялся почтарь, постаравшись снова засунуть подальше все старые воспоминания. Казалось бы, сколько он к ним уже не возвращался, а тут, что ни увидишь, с кем ни поговоришь, обязательно что-то да всплывет. – Смотри, будь осторожнее, а то рассказывают, что ты на болоте тут заплутал.
– Брешут, – махнул рукой Тишило, продолжая перебирать свою добычу.
– Ну, просто же так говорить не будут… – подначил старика Олег.
Тот отставил корзинку в сторону и недобро посмотрел на почтаря, словно тот усомнился в непогрешимой истине.
– Я, юный Локов, – наконец, заговорил Тишило, – в леса хожу еще с тех самых пор, как тебя еще даже на свете не ждали. Думаешь, я не знаю, как от русалочьих выходок спастись?
– Может, и знаешь, – покачал головой Олег. – Вот только служанки водяного не зверье дикое, что всегда по одной схеме действует. Могут и нового чего придумать, а там и самый опытный из нас, если зазнается, может попасть в их ловушку…
– И концы в воду, – вырвалось у Насти.
Лысый Тишило покосился на нее, усмехнулся в пышные усы, резко контрастирующие с полным отсутствием волос на голове, а затем, переводя взгляд с ведуньи на почтаря, гордо выдал:
– Чтобы не попасться в ловушку русалки или самого водяного, надо, во-первых, четко своей дорогой следовать, а во-вторых, примечать странности. Нечисть, ты прав, может мутить воду по-разному, вот только болото не показать себя никак не может, за этим я и слежу. Вода вдруг между сосен или елей проступила ни с того, ни с сего… Или, скажем, тиной запахло на сухой тропе. Все хитрости Нави с нашего берега – детский лепет! Это на том берегу все по-другому, и любая вещь может оказаться не тем, чем выглядит… – тут старик сделал движение рукой, словно прихлопывая комара, а затем неожиданно смутился. – Ты прости, если я не то что-то сказал. Я ведь знаю, какой ты почтарь, много слышал и всегда гордился… И про то, что мог бы быть лучше тебя, тоже не со зла говорил. Так, глупое хвастовство, но в моем возрасте, наверно, простительно. В отличие от того раза… Знаешь, я ведь испугался тогда, не вышел тебя поддержать. До сих пор иногда думаю: а что бы было, не струсь я тогда, как сморчок какой-то?
Настя после неожиданной исповеди старика превратилась в слух, но ни Тишило, ни сам Олег не спешили хоть как-то на нее реагировать. И тогда девочка решила, что если она о тайне почтаря пока не узнает, то хотя бы допрос до конца доведет.
– И что, прям даже в яму с водой ни разу не упал? – девочка ткнула грибника в бок, заставляя отвлечься от попыток разглядеть хоть что-то на лице Олега.
– Я же говорю, – Тишило вздрогнул от неожиданности и тут же начал распаляться, – примечать несуразности надо! Вот зачем мне, к злыдням, лезть туда, где вода, если я грибы собираю?
– Так по лесам-то тебя вроде бы помотало, – с сомнением в голосе продолжила задавать вопросы Настя, когда неожиданно ей на плечо опустилась ладонь почтаря.
Тот словно подбадривал ее и благодарил за то время, что она дала ему разобраться со своими демонами. Тишило тоже заметил этот жест, и на лице старика невольно появилась довольная улыбка. Он на самом деле немало слышал о парне из их деревни, что проклял своих односельчан и стал лучшим среди почтарей. Слышал, что тот отдалился от людей, и невольно ставил себе в вину, что не набрал тогда достаточно смелости, чтобы присмотреть за сыном старого товарища… А он, этот некогда добрый парнишка, закрылся в итоге в себе и перестал в принципе доверять людям. Вот и сейчас – Тишило попробовал извиниться за тот раз, и Олег лишь смерил его холодным взглядом, моментально забыв обо всех правилах приличия, принятые при общении со старшими. Но таким он был не со всеми – со своей маленькой спутницей почтарь словно бы немного менялся. И вот сейчас в этом вроде бы случайном жесте старый грибник увидел что-то настоящее, что-то от того пацана, который вместе с братом и отцом однажды под вечер сталкивал лодку с берега…
– Нет, за нос-то они меня поводили немного, – Тишило, словно боясь спугнуть увиденное, продолжил играть старого самоуверенного болтуна. – Вывели все-таки на незнакомую тропу, раз в болото не смогли заманить. Вот там мне и пришлось побродить, пока по мхам и лишайникам не сориентировался. Правда, вышел у Трунова, а в Оковицы уже по дороге добирался с корзиной грибов. Мало набрал – вот только что плохо…
Лысый еще продолжал сетовать, что из-за козней Нави чуть ли не с пустыми руками домой вернулся, а Настя, до этого уверенная, что выведет грибника на нужные детали, разочарованно выдохнула и даже в сердцах ударила себя кулачком по ноге. В болотахТишило не был, в трясину болотную не проваливался и пиявки его не кусали. Значит, схожесть рассказов охотника и травницы оказалось просто совпадением. Выходит, никакой проверки на крови не было? Но зачем тогда водяному с русалками кружить людей по болотам? Вот ведь злыдневы козни!
– Действительно, опытный ты! – почтарь очнулся от своих мыслей и, старательно игнорируя недавнюю исповедь грибника, продолжил разговор. – И водяному кукиш показал, и в ямы с пиявками не падал. Целый день по болоту бродил и даже не поранился!
– А вот если бы! – неожиданно сплюнул Тишило, про себя решив больше не возвращаться к скользким темам. – На вот, посмотри!
И, ничуть не стесняясь юной ведуньи, грибник задрал свою рубашку, открывая высушенное морщинистое тело. Настя слегка поморщилась – левый бок старика покрывал огромный синяк, в центре которого красовалась кривая царапина с запекшейся кровью.
– На сук напоролся! – эмоционально пояснил грибник, возвращая рубашку на место. – Кровищи натекло! Рукав пришлось рвать и им обвязываться. Хорошо, уже на дорогу вышел.
– И все же аккуратней будь, дед Тишило, – покачал головой почтарь, делая знак Маловой, что пора уходить.
Старик, не глядя на них и вновь погрузившись в бесчисленные корзинки с грибами, махнул рукой на прощанье. А Олег, как только они с Настей вышли за калитку на улицу, тут же обратился к своей спутнице с вопросом.
– Догадываешься? – почтарь внимательно посмотрел на свою спутницу.
– У двоих пиявки кровь выпили, а у этого нет, – задумчиво проговорила девочка, пощипывая пальцами нижнюю губу. – Значит, или водяной тут ни при чем, или…
– Еще думай, – перебил ее Олег, сверяясь между тем со списком и прикидывая, по какому адресу им ближе будет дойти.
Сориентировавшись, почтарь свернул в ближайший узкий проход между двумя близко стоящими друг к другу домами. Неписаные деревенские правила требовали, чтобы хотя бы в одном месте между улицами была сквозная тропа, и жители договаривались, чьим участкам придется чуть-чуть уменьшится. Ширина прохода, впрочем, не оговаривалась, а потому оставалась на совесть владельцев домов. Эти, похоже, поскупились и оставили совсем узенькую лазейку, вполне комфортную для Насти, а вот для взрослого человека с габаритами почтаря здесь было особо не развернуться. Олегу пришлось продвигаться боком, и он на какое-то время отвлекся от продолжающей сопоставлять факты ведуньи.
– Синяк тебя его не смутил? – выбравшись из прохода на широкую улицу, почтарь развернулся и закрыл Насте дорогу.
Девочка сделала неуверенный шаг, но Олег даже не шелохнулся, чтобы уступить.
– А ну пусти! – потребовала девочка, и тут в ее голове все сложилось. – Царапина! Синяк – это кровоизлияние от сильного ушиба, он не столь важен. Старик же говорил, что на сук напоролся до крови, даже рубашкой пришлось жертвовать! Все-таки кровь! Но тогда я права, и дело тут не в водяном?.. Леший! Он с ним заодно! И помог собрать кровь грибника, когда тот сумел избежать ловушек с пиявками! А в траве наверняка маленькие лешаки прятались, которые потом капельки подобрали!..
Настя настолько живо перебирала факты и делала выводы, что на ее лице отображалась целая палитра эмоций. Олег одобрительно кивнул, улыбаясь, и освободил проход, после чего девочка выскользнула на широкую деревенскую улицу. Грязи тут было поменьше, видимо, за центром Оковиц староста все же следил, но вот сырости все же хватало.
