Роман Афанасьев - Знак Чудовища

- Не могу, - простонала она. - Нет сил.

Сигмон поднял голову и снова посмотрел на горловину каменного мешка, прикрытую решеткой. В одиночку он выберется, хоть это будет и не просто, но нести с собой девушку, пусть исхудавшую, легкую, - это слишком. Он не сможет ее держать, ей придется ухватиться за его плечи или шею. Даже если он не сорвется, если пальцы выдержат двоих, у нее просто не хватит сил, чтобы так долго держаться за его плечи. Она упадет. Можно, конечно, прямо сейчас прыгнуть на стену и попытаться бежать. Бросить вампирицу тут, в темнице. Предоставить ее судьбе и навсегда забыть. Но это будет подло.

Сигмон прикрыл глаза. Нет. Так он поступить не мог. Он еще не настолько чудовище, еще не настолько монстр, чтобы поступать так. Он знал: даже если бы Арли не была сестрой Риго, он все равно не оставил бы ее здесь. Ни за что.

Оставался только один выход. Стараясь унять страх и заглушить крики насмерть перепуганного естества, тан шумно выдохнул. Потом опустился на одеяла и положил руку на плечо Арли. Она снова собиралась плакать, - даже тихонько всхлипывать начала.

- Что тебе нужно, чтобы вернуть силы? - тихо спросил он, заранее зная ответ.

- Мне нужно проснуться. - Прошептала она. - Мне нужно согреться. Мне нужна… еда.

- Сколько? - хрипло спросил Сигмон. - Сколько тебе нужно?

- Только проснуться, это два или три глотка, - сказала она. - Сигмон!

- Тише. Я могу дать их тебе, эти глотки. Потом ты сможешь сама выбраться из темницы?

- Смогу! - ее глаза вспыхнули зеленым огнем, но сразу погасли.

- Нет. - Сказала она твердо. - Ты ослабнешь. Сильно. Может быть, заснешь. А я, даже если выберусь, не смогу одна справиться со стражем. Я смогу его убить, это наверняка будет Младший, но он успеет поднять шум, а этого нельзя допустить. Я не воин. Чтобы все получилось, ты должен будешь его отвлечь.

- Ничего, все будет в порядке, - ответил тан, стараясь убедить в этом самого себя. - Я справлюсь.

- Нет, Сигмон, ты не знаешь, о чем говоришь. След от укуса распухнет, и будет болеть, у тебя начнется жар…

Он поднял руку и накрыл ладонью ее губы - мягкие и неожиданно теплые.

- Арли, - прошептал он, - поверь мне, все будет хорошо. Я выдержу. Три глотка не отнимут у меня много сил. Сейчас их у меня достаточно. Но чем дольше мы будем тянуть, тем хуже мне придется. Я хочу пить, а скоро захочу спать. Прошу тебя, не разговаривай, делай то, что нужно.

Он осторожно отнял руку от ее губ и дернул грязный воротник, обнажив шею. Арли молчала и заворожено следила за его рукой.

- Давай, - скомандовал Сигмон, чувствуя, как тело предательски дрожит от страха. - Начинай. Покончим с этим.

Арли медленно подняла руки и положила их на плечи тана. Потом потянулась к нему, словно хотела поцеловать в губы. Сигмон закрыл глаза. Он ощутил, как она прижимается к нему, обнимает, как будто хочет приласкать. Ее тело сотрясала дрожь, как бывает от страстного желания, но тан знал - страсть тут не причем, это только жажда вампира.

Когда клыки - холодные, как сосульки - коснулись его шеи, Сигмон едва не вскрикнул. Прикосновение напомнило ему о демоне, о том самом демоне, что точно также касался его шеи - там, в подвале Фаомара. Тогда от смерти его спасла чистая случайность, слепое везение… Но теперь все по иному. Он сам подставляет шею под укус, потому что так нужно. Потому что это необходимо. И это - его решение, он сам хочет этого, несмотря на то, что плоть отчаянно трусит и трясется от страха, как лист на ветру.

Вампирица почувствовала, как Сигмон вздрогнул, и замерла, не решаясь пошевелиться.

- Давай, - прошептал тан, чувствуя, что еще миг - и он, повинуясь телу, отпрыгнет в сторону. - Быстрей!

Это было не очень больно. Он ощутил, как кожа расходится в стороны, пропуская клыки вампира в тело, и напрягся в ожидании боли. Но она так и не пришла. Потом… Потом он ощутил поцелуй. Самый лучший, самый сладкий поцелуй на свете. Еще никто и никогда не касался его шеи так нежно.

Вампирица содрогнулась. Сигмон почувствовал, как ее сердце выбило барабанную дробь, и вздохнул, отдаваясь своей судьбе.

Второй поцелуй оказался даже лучше первого - еще слаще и приятнее. У него закружилась голова, пришлось открыть глаза и опереться рукой о стену. Сигмон чувствовал себя прекрасно. Это было удовольствие, которое он не смог бы описать словами. Ему просто не было названия, его не с чем было сравнить. Но это было удовольствие - смертельно опасное и притягательное, соблазнительное до невозможности.

Третий поцелуй не заставил себя ждать. Арли шумно задышала, еще крепче сжала его плечи, притянула тана к себе изо всех сил. Сигмон почувствовал, как она прижалась к его телу, - так плотно, как это могла сделать только любовница. Он ощущал ее тело - каждый изгиб, каждый пленительный выступ. Ему хотелось сидеть так вечно, остаться здесь навсегда, чтобы всегда чувствовать близость Арли и ее губы, приносящие дар блаженства. Хотелось.

Тан застонал, выпуская весь страх, скопившийся внутри, освобождая всю силу, необходимую, чтобы выжить. Зверь внутри него - хозяин крепкой шкуры - очнулся от сладостного дурмана и зарычал. Сигмон отогнал от себя сладостные видения, поднял руки, обхватил Арли за плечи и потянул - нежно, как только мог.

Она не сопротивлялась. Поддалась неохотно, но не сопротивлялась. И еще она застонала, даже заскулила, как щенок, когда его отнимают от материнской груди. И, конечно, она заплакала.

Сигмон обнял ее, прижал к себе и стал баюкать, как маленького ребенка. Арли тихо скулила, прижимала к лицу маленькие кулачки - и плакала.

- Как ты? - хрипло спросил Сигмон. - Как?

Вампирица не ответила. Тогда тан поднял руку и прикоснулся к шее. На ней появились два бугорочка - совсем маленькие, не больше чем от укуса слепня. Он провел по ним пальцами, но не ощутил боли ни жара. Ничего он не ощутил. Слабость ушла, голова больше не кружилась и он снова чувствовал себя хорошо. Волшебство укуса пропало.

- Арли, - позвал он. - Как ты себя чувствуешь?

- Хорошо, - глухо отозвалась она. - Мне очень хорошо.

- Тебе этого достаточно?

- Да. Мне просто нужно прийти в себя. Немного полежать. Знаешь, это как вино, у меня даже голова кружиться. А этот вкус…

Она отняла руки от лица и взглянула на Сигмона. Глаза Арли широко открылись, так, что тан даже увидел в них свое отражение. Ресницы дрогнули испуганной птахой, уголки рта поползли вниз, открывая клыки. Страх. Сигмон прочел страх в ее глазах.

- Кто ты? - спросила она. - Кто? Твоя кровь… У нее странный вкус. Она слишком сильна. Это не кровь человека. И ты такой жесткий, словно надел кольчугу.

- Все будет хорошо, - рассеяно отозвался тан, и провел ладонью по ее спутанным волосам.

- Сигмон, - прошептала Арли, и ее глаза затуманились, как будто она и в самом деле выпила вина. - Сигмон… Посиди немного со мной. Ты такой… не такой. Теперь я верю, что ты выберешься отсюда. Кто ты, Сигмон?