Стен и Друан беспрепятственно добрались до края леса, они ломились через кустарник на север. Какое-то время они молчали, но потом Друан неожиданно сказал:
— Мне жаль. Но этот свет… Он так ужасно жег!
Не глядя на тролля, Стен отмахнулся.
— Сейчас не место и не время обсуждать это. Сначала нужно добраться до безопасного места.
А в мыслях добавил: «И тогда я еще смогу все закончить». Возможно, все-таки с его стороны было ошибкой считать, будто он сможет контролировать троллей. Наверное, было бы лучше убить их и защитить от них людей. Но из-за странного онемения в голове и шума в ушах он не мог ясно мыслить. Одно лишь засело в его мозгу: им очень нужно укрыться понадежнее, люди из Орволя вполне могут захотеть поискать их днем.
Путь через анфиладу комнат, которая начиналась за большим залом, Висиния преодолела словно оглушенная. Она была не готова к тому, что Стен сал Дабран уже, быть может, мертв, и все еще была слишком ошарашена, чтобы вообще осознать эту ужасную новость. Через несколько мгновений она предстанет перед Цорпадом и должна выглядеть достойно, спокойной, сохранять самообладание во что бы то ни стало. Без сомнения, масрид почувствует и использует любую ее слабину.
Этого она не могла допустить, поэтому сделала несколько глубоких вдохов и попыталась сконцентрироваться на предстоящей встрече.
Маленький зал, в который она вошла, обычно служил для совещаний и встреч Цорпада с немногими избранными гостями. В центре помещения стоял тяжелый круглый дубовый стол, ножки которого имитировали львиные лапы. Стол был завален картами и какими-то документами. Вокруг располагались кресла, обитые красным бархатом, и один стул с высокой спинкой, покрытый богатой резьбой. Свечи в двух позолоченных канделябрах, украшавших стол, не горели, так как пока достаточно было и дневного света.
Стены зала были увешаны плотными гобеленами, изображавшими исторические и легендарные события. Особое внимание обращал на себя гобелен, на котором невероятно красочно и реалистично была представлена битва при Хаккаре, в которой масриды разбили войско дирийского императора. Кульминацией полотна было изображение Аркаса Диммину на жеребце, выделявшееся среди тяжелых кавалеристов, прорывающих линию обороны имперской гвардии.
Висиния с прямой спиной замерла у входа в помещение и молча разглядывала гобелен, не обращая ни малейшего внимания на мужчину, стоявшего спиной к гостье и лицом к высокому окну.
Рядом с рыжеволосой прокашлялся Байца, чтобы таким деликатным способом напомнить о прибытии посетительницы, но Цорпад, не оглядываясь, процедил:
— Я знаю о приходе дамы Висинии, Байца.
— Да, господин, — покорно ответил старик и покинул зал.
Висиния, казалось, была поглощена изучением гобелена. Время будто растянулось до бесконечности. Продолжительное молчание действовало на нервы. «Он этого и добивается, — думала девушка. — Я не должна дать ему запугать меня». Она изо всех сил сохраняла бесстрастное выражение лица и продолжала изучать гобелен.
После битвы, изображение которой она так тщательно изучала, войска империи отступили за городские стены… Они пытались просто отсидеться под защитой толстых укреплений. В течение несколько месяцев Аркас удерживал осаду столицы, пока император не заплатил колоссальную, почти невероятную контрибуцию, лишь бы войска масридов отступили. Даже сегодня, по прошествии двухсот лет, Аркас оставался в памяти поколений зловещим символом того, как слава считавшихся непобедимыми отборных войск была втоптана в грязь кавалеристами захватчиков. «И тогда Аркас с повозками, груженными добычей, перешел Соркаты и напал на Влахкис», — горько подумала Висиния.
Через некоторое время девушке наскучил гобелен, и она стала осматривать помещение. Окна здесь были застеклены, в отличие от остальных помещений, где использовались бычьи пузыри. Стекло считалось невиданной роскошью, и Цорпад использовал его, чтобы произвести впечатление на гостей. Висиния впервые имела возможность поближе рассмотреть этот прохладный, гладкий и прозрачный материал, осторожно коснуться его поверхности. Однако сейчас ее гораздо больше занимал широкоплечий мужчина, который стоял перед окном и продолжал ее упорно игнорировать.
На нем все еще была парадная одежда цветов его дома, хотя он и снял камзол, пропитавшийся кровью. Темно-красная ткань одеяния сильно натянулась на спине Цорпада, готовая треснуть в любое мгновение.
Как раз в тот момент, когда Висиния решила прекратить эту смехотворную игру в молчанку и начать разговор, он повернулся к гостье и улыбнулся ей, хотя глаза при этом оставались холодными.
— Думаю, вам интересно, зачем я вас пригласил, — начал Цорпад.
Утвердительным кивком Висиния подтвердила предположение хозяина крепости. Девушка взглянула на рукав, под которым бугрилась повязка. Однако казалось, что ранение совершенно не мешало масриду.
— Новость о том, что опасный преступник Стен сал Дабран пойман и предан справедливому суду, как мне показалось, удивила вас, — констатировал Цорпад, перехватив ее взгляд, но Висиния была готова к вопросу и осталась бесстрастна, тщательно скрывая свои чувства под маской безразличия.
— Немного.
— Вы были знакомы, не так ли? Он довольно долго жил при дворе вашей сестры.
— Да, мы встречались несколько раз. Несколько лет назад, — спокойно ответила Висиния.
— Конечно. Теперь опасность, исходившая от этого человека, устранена, и жизнь в Ардолии станет немного спокойнее, — заявил Цорпад.
— Возможно, — внешне бесстрастно сказала Висиния.
— Тем не менее мы живем в беспокойное время, — продолжил правитель, при этом он медленно, словно хищник, стал обходить большой круглый стол, приближаясь к гостье. — Я беспокоюсь о вашей безопасности.
— Моей безопасности? Разве я не нахожусь под вашей защитой, господин?
— Да, да. Но… — начал было Цорпад, остановился и пристально посмотрел ей в глаза, отчего Висиния удивленно вскинула брови.
— Но, господин?
— Времена меняются. Страна ослабла. Нужна сильная рука, чтобы руководить ею и восстановить былую мощь. Рука, которая способна на такой поступок.
— Ваша рука, я так полагаю? — спросила Висиния с легкой издевкой, но тут же замолкла, поймав убийственный взгляд Цорпада.
Однако огонь, вспыхнувший в глазах масрида, мгновенно угас, он овладел собой и, снисходительно улыбнувшись, кивнул ей.
— А чья же еще? Кто, кроме меня, обладает силой и волей объединить Ардолию? Это мое предназначение, мое наследство, завещание моего предка Аркаса, кровь которого течет в моих жилах, — продолжал Цорпад твердо.
