с усами в щегольском жемчужно-сером одеянии, напоминающем фрак.
— Я не читаю книги. Меня от них тошнит! — заявляет Фелиция. — Какой вы скучный. Неужели ни одной интересной темы для разговора?
…Вспышка.
Та же комната, за окном вечер.
Фелицию не узнать — её волосы растрёпаны, на пепельно-розовом платье чёрное пятно от чернил на самом видном месте. Она широко зевает, даже не удосужившись прикрыть рот ладонью.
А степенного вида мужчина с коротко стриженными волосами и аккуратной бородкой, сидящий напротив неё в кресле, смотрит на девушку в ужасе и то и дело поглядывает на большие золотые часы, которые на цепочке подвешены к карману его жилета.
…Я выныриваю из воспоминаний Фелиции, и она вырывает у меня руку, потирает её.
— Увидели, что хотели? — зло выплёвывает она. — Теперь довольны? Вам нравится совать нос в чужие мысли и ломать чужие судьбы? Теперь он точно выдаст меня замуж. За первого встречного.
В уголках её прекрасных глаз блестят слёзы.
И на этот раз я ей отчего-то верю.
— И как, ты узнала, в чём тут дело? — нетерпеливо спрашивает Даниель.
— Узнала, — вздыхаю я.
— Ну? — поторапливает он.
Фелиция отворачивается и тоскливо смотрит в окно.
А я почему-то растеряна и не знаю, что мне делать.
Распахивается дверь.
— Дорогая Хельга, как там у вас дело продвигается? Вы нашли способ нам помочь? — беспокойный папочка Фелиции семенит к нам и заглядывает мне в глаза.
Я колеблюсь, а потом всё же задаю вопрос:
— Скажите, не может ли быть такого, что сердце вашей дочери уже занято?
Он моргает пару мгновений, а потом вдруг начинает багроветь.
— Фелиция, детка… ты что же, не оставила эту свою глупую блажь?!
Она подскакивает к нему и выпаливает в лицо:
— Папа, я люблю его!
Господи, боже мой. Мне хочется закрыть глаза ладонью. Все, как я и думала. Одержимый счастьем своей дочери папаша в самую последнюю очередь решил учитывать, в чём своё счастье видит она сама.
— Ты не можешь его любить!!
— Это ещё почему это?!
— Я тысячу раз тебе говорил, дорогая! Наш сосед разведён, он старше тебя вдвое! А самое главное — он ни разу даже не приходил не то, что руки твоей просить, а просто нанести светский визит!
Она вся поникает, как цветок, который забыли полить. Кажется, папаша безошибочно ткнул в самое больное место доченьки.
— Ну и что, что он меня не любит, — шепчет она. — Я не могу представить себя женой никого другого. Если так суждено, лучше я вообще не выйду замуж.
Патовая ситуация.
Отец-дракон растерянно смотрит на меня, Фелиция заливается слезами, розовая дракошка привычно летает под потолком, как будто вообще не у дел, Его величество простоит в сторонке, одна я должна придумать, что делать. Я же драконья сваха! Почему-то все думают, раз у меня медальон богини, значит идеальное решение как-то само собой свалится мне на голову. Если бы всё было так просто!
Из всех сложный вещей на свете самое сложное — это человеческое сердце.
В этом я убедилась за свою жизнь не раз.
Кажется, сегодня смогу убедиться снова.
Кто-то стукнул несколько раз во входную дверь. Громко! У них там вместо ручки была драконья голова, держащая в пасти кольцо. Вот этим кольцом и полагалось стучать. И судя по всему, гость, который явился к нам без приглашения, был очень нетерпелив.
Почему я решила, что без приглашения?
По тому, как вскочила, переменившись в лице, Фелиция. И нахмурился её отец-дракон.
Сбитый с толку дворецкий вошёл узнать у хозяина, что делать с гостем, который просит немедленно принять его… как вдруг его оттеснили с порога комнаты, и гость вошёл сам.
Это было темноволосый высокий дракон в темно-коричневом. На висках серебрилась проседь.
Почему я решила, что дракон?
Потому что от волнения его зрачки вытянулись в узкие веретёна, а по лицу то и дело пробегала рябь коричневых чешуек. Они переливались оттенками кофе с молоком, было очень красиво. Вообще дракон красивый был, я охотно поняла, отчего у девушки снесло крышу.
— Дорогой сосед, объяснитесь! — чопорно возвестил отец Фелиции.
Гость с жаром выпалил:
— Я услышал от слуг, что вы привели к своей дочери драконью сваху! Ту самую, которая одурманивает девушек и заставляет их выходить замуж против воли. Я уже сегодня отказался участвовать в подобном сомнительном мероприятии, когда ко мне явился ни с того ни с сего королевский гонец. А вы! Неужели окажетесь настолько недальновидным, что поставите под сомнение счастье дочери и позволите её подобным образом околдовать?! Наверное, эта сваха — ведьма! Иначе я не могу объяснить то, что даже наш король пляшет под её дудку! Она приворожила его, так же, как и предыдущая…
— Лорд Брин? — вкрадчиво проговорил Даниель.
Тот осёкся.
Только теперь разглядел, что это самое Величество находится в комнате. Стоит тихонечко в углу и внимательно слушает.
Коричневый дракон сравнялся цветом с кофе с молоком, из которого убрали кофе и оставили только молоко.
— П-п-простите, ва-вашество! Я не заметил…
— Да, вы много чего не заметили, — перебил его Даниель. Он стоял, скрестив руки на груди, и по лицу его отчётливо читалось, в каком он отвратительном настроении. И что-то мне подсказывало, дело не только в неосторожных словах Брина. — Например, вы не заметили того, что драконья сваха печётся исключительно о благе королевства. А то, что вы повторяете — мерзкие сплетни. Советую принести леди Хельге свои глубокие извинения! Поверьте, она никогда, ни разу, даже случайным образом не пыталась меня «приворожить». Наша глубокоуважаемая сваха думает только о том, чтобы вернуться в мир, из которого она к нам прибыла.
Он перевёл взгляд на меня, и в нём вспыхнул недовольный огонь.
А, ну да.
Теперь понятно.
Его величество обиделись. За то, что я не падаю к его ногам и всерьёз намерена вернуться домой.
А что вы хотели?
Сами же решили «несерьёзно», вот я и играю в вашу игру. Наконец-то.
Или как вы хотели — чтоб с вашей стороны «несерьёзно», но женщина почему-то сохла по вам, плакала в платочек и терпеливо надеялась на большее?
Я повела плечом, разорвала зрительный контакт и вернулась к своим прямым обязанностям. Раньше начну — раньше закончу. У меня срок ипотечного платежа скоро. А, ну ещё Богиню им спасти.
— Лорд Брин. Вы ведь любите эту девушку, правда? — мягко спросила я.
Он из молочно-бледного стал стремительно превращаться в пятнистого. Багроветь и покрываться пятнами. Ослабил шейный платок и пробормотал:
— Это не важно…
Фелиция вдруг перестала плакать и затихла, широко распахнув
