тужилась, поднимая вверх дугу, общую на два сиденья. А Цзян, милая моя Анютка, медленно просовывала коленку под трубу. Лицо ее побелело от боли, нога выгнулась в немыслимой позиции. И все же она продвигалась миллиметр за миллиметром. Я перегнулся назад, насколько это позволяла мне моя собственная рама, и вцепился сверху в дугу, удерживающую Цзян.
– Давай… - Я едва дышал, настолько мне пришлось перекрутить бедное свое туловище назад. - Давай… На счет три…
Я рванул. Цзян со стоном выдернула ногу.
– Bay! - заорал я. - Еще немножко!
Она освободила и вторую ногу. Она была молодцом.
Теперь была очередь Лурдес. Цзян, следует признать, выскочила сравнительно легко. Физически она намного превосходила Лурдес и к тому же была в обтягивающих джинсах. Лурдес была в коротком хлопчатобумажном платьице. Ножки ее не были прикрыты ничем, и гладкий никель рамы сразу прилип к ее коже. Лурдес вскрикнула и вернула ногу на место, под раму.
– Я не могу, - сказала она. - Не знаю, что мне делать.
– Цзян, снимай джинсы, - сказал я.
– Но… - Анютка покраснела. - Как же я буду?… Там же ничего нет, под джинсами.
– Трусы есть? -Да…
– А хоть бы и не было. Снимай джинсы. Быстрее.
– Тут столько много людей…
– Это не люди, - сказал я. - Это манекены, куклы, храпящие сладким сном. И если ты хочешь, чтобы они когда-нибудь снова превратились в людей, снимай свои чертовы джинсы. Умоляю тебя!
Поезд между тем все так же несся по своим виражам и петлям - то падал с горы, то заваливался набок. Слава богу, нас хоть не переворачивало вниз головой, как на Большом Змее. И все же Анютке приходилось прилагать все силы, чтобы не вылететь из вагонетки. Обратно на сиденье сесть она не могла, потому что отдавила бы рамой ноги Лурдес. Она стояла на одной ноге, дер. жалась одной рукой за раму, а другой рукой стягивала с себя непослушные, норовящие прилипнуть к ногам джинсы. Это едва не кончилось плохо - вагонетка резко переменила направление, Анютку кинуло вбок. Она вылетела бы, наверное, если бы я не поймал ее зато единственное, за что я мог схватить ее одной рукой - за трусики. Я едва не сдернул их до колен, но Анютка пискнула, согнулась крючком и свалилась на дно вагонетки. Не знаю, как она умудрилась там уместиться - места на дне было совсем немного.
– Ты что! - возмутилась она оттуда. - Совсем стал сумасшедшим?
Так- то вот. То пытается затащить меня в кровать, то возмущается из-за каких-то пустяков. Трусики я с нее, видите ли, стащил.
– Джинсы сняла?! -Да!
– Лурдес, надевай джинсы.
Невероятно, но эта уловка помогла. Лурдес стонала от боли, когда протаскивала свои коленки под рамой. И все же протащила их.
А еще через минуту обе они были в моей вагонетке. Втиснулись обе на свободное пространство. Это был достаточно сложный акробатический трюк. Цзян проделала его без особого труда. Лурдес было страшно - она едва сдерживалась, чтобы не закричать. Вагонетки грохотали, их мотало в стороны. Лурдес переползала из одной тележки в другую, цепляясь так, что пальцы ее сводило судорогой. Цзян держалась одной рукой за поручень, а другой тянула Лурдес, едва не вися в воздухе. И все-таки они сделали это.
– Девчонки, как вы думаете, - спросил я неуверенно, - меня удастся вытащить из этой мышеловки?
– Удастся, - Лурдес тяжело дышала. - Я этот чертов поезд зубами разгрызу, только бы тебя вытащить. Помнишь, как ты меня вытащил из той передряги? Там потяжелее было. А здесь - что? Так, ерунда.
Она никак не могла перевести дыхание. И бодрый ее тон означал только одно - она сама отчаянно нуждалась в том, чтобы кто-то сказал ей: «Не бойся».
– Не бойся, Лурдес, - я взял ее за руку. - Тебе повезло, ты оказалась в компании двух физически развитых людей. Мы тренировались с Цзян несколько месяцев, каждый день. Иногда я спрашивал себя - какого черта я делаю это? Теперь я понял, какого…
– Ты так не вылезешь, - Цзян рассматривала мои ноги и хмурилась. - Так ты не сможешь вынуть ноги никогда. И раму мы не можем ломать. Она очень прочная. У нас будет мало сил.
– Надо сделать что-то с сиденьем, - сказала вдруг Лурдес. - Чего мы привязались к этой раме? Она так и останется на месте - ни вверх, ни вниз. Надо вырубить ямки в сиденье. Для ног. И вылезешь без проблем.
– Чем ты будешь их рубить? Ногтями своих рук? - язвительно поинтересовалась Цзян. Кажется, в ней неожиданно проснулось чувство юмора. - Если ты имеешь за пазухой топор, то доставай его…
– Есть! - Я хлопнул ладонью по лбу. - У меня есть Кое-что…
Я расстегнул рубашку. На груди у меня висел нож.
– Ого! - Лурдес присвистнула. - Крутой кинжальчик! Это тот самый? Им ты пытался убить инвалида в коляске?
– Он самый.
– Это нож, с которым ты появился в кухне, - утвердительно произнесла Цзян. - Он из прошлого, да?
