Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

В его голосе слышалась настойчивость.

— Нет, не нужно, Доминик. В другой раз.

— В другой раз? — невольно вырвалось у него, — Виллему, тебе не кажется, что…

У нее был вид покинутого всеми ребенка.

— Да, я знаю, но мы должны надеяться, не так ли? Надеяться на то, что у нас впереди будущее.

Доминик вынужден был согласиться.

— Извини, — прошептал он. — Извини, любимая!

Она глубоко вздохнула, пытаясь прогнать неприятные мысли, потом нервно рассмеялась.

— Доминик, я… я была так глупа, читая твое дружеское письмо. В нем было нечто такое, что крепко засело мне в голову и ужасно меня расстроило.

Он сдвинул брови.

— Что же это было? Что я такое написал?

— Ты написал, что понимаешь, что значит потерять любимого человека. Ты написал, что сам пережил это. И я, в некотором смысле…

Доминик улыбнулся.

— Ревновала?

— Что-то в этом роде. Во всяком случае, мне это не понравилось.

— Маленькая, глупая Виллему, — печально произнес он. — Ты не поняла, что я имел в виду?

— Нет.

— Так ведь это тебя я потерял!

— Меня? — не понимая, в чем дело, спросила она.

— Когда ты ушла к нему. В тот раз я подумал, что моя жизнь кончена. Ты не замечала, что я рядом. Я же хотел пожертвовать ради тебя всей своей жизнью! Это была моя самая печальная осень, Виллему!

— Ах, Доминик, — вздохнула она, — если бы ты только сказал тогда об этом!

— Тебе? Ты бы влепила мне пощечину!

Она задумалась.

— Влепила бы? Не думаю. Меня просто ослепил этот шалопай, у меня были совершенно превратные представления о его характере. Но если бы я знала, что ты… интересуешься мной… тогда многое сегодня было бы совершенно иным.

— И не нужно было бы копаться во всем этом, не так ли? Можно раскаиваться во всем, но раскаяние не повернет время вспять.

— Да, ты прав. Нам нужно смотреть в будущее.

Опять она за свое! Какое будущее их ожидает? Виллему безнадежно опустила голову.

Доминика охватил страх: вокруг было слишком уж тихо.

Что еще задумали их враги?

9

Воллерский помещик тяжело шагал по своему большому, мрачному дому. Его шаги были медленные, как у человека, перенесшего большие испытания и потерпевшего поражение. В последнее время он все чаще и чаще заходил в западную часть дома, где жила его дочь. Да, у Воллера была еще и дочь, но она в расчет не принималась.

Да и стоило ли с ней считать! Насмерть запуганная своим отцом, пустоголовая, не способная ни к какой работе по дому. Но, вопреки всему, она была человеком, о чем он часто забывал.

Она вышла замуж за соседского сына, и оба считали, что должны получить в наследство поместье Воллера, после того, как Монс Воллер погиб такой жестокой, но почетной смертью. Когда зять находился на отдаленном горном пастбище, на него свалился камень, и он погиб. После него остался наследник: вскоре после его смерти дочь Воллера родила мальчика. И этот ребенок стал единственным утешением для воллерского помещика. Годовалый мальчик жил теперь вместе со своей запуганной матерью в западном крыле усадьбы. Дочь ничего не значила для помещика, тогда как внук был всем. Не то, чтобы он хотел или был способен ухаживать за ним — просто он видел в нем наследника.

И этот наследник теперь умирал.

Никто не знал, что у него за болезнь. Он был тщедушным, бледным и слабым, отказывался от еды, постоянно плакал. Он лежал посреди роскошной постели, маленький и истощенный, глядя на всех своими большими, испуганными глазами.

Воллер без стука вошел в комнату. Дочь вскочила со стула и склонилась перед ним. Даже не взглянув на нее, он подошел к внуку, маленькому Эрлингу, пристально посмотрел на него.

Рот мальчика искривился: он боялся этого огромного человека, называемого дедом.

— Только бы он выздоровел, — пробормотал Воллер и вышел из комнаты, хлопнув дверью.

В гостиной он сел на свой обтянутый кожей стул и задумался. Ему было не до еды, его целиком поглощали тягостные мысли. Вошли двое людей, выполнявших его и судейское поручение, остановились в дверях. Их приход напомнил воллерскому помещику о Виллему и об амбаре. «У этих Людей Льда есть все, — раздраженно подумал он. — Они плодятся, как кролики, их ничем не истребишь. Тогда как я потерял все, что имел. Теперь они объединились с моими главными врагами из Свартскугена. Но меня им не поставить на колени! Перевес на моей стороне. В моих руках находится та, что разрушила мою жизнь, убила моего сына. И еще один из них сидит у меня под охраной. Я всех их переловлю, одного за другим…»

Месть была для него теперь единственным утешением. Его несчастья придавали ему силы, возбуждали в нем желание поставить на колени других.

— Ну, что? — спросил он. — Как он перенес еще одну порку?

И когда они подошли поближе, он увидел на их лицах страх и ужас.

— Что случилось?

— Она опять это сделала, — сказал один из них, невзрачный на вид.

— Что сделала? — спросил воллерский помещик, уже догадавшись, что тот имел в виду. Однажды он сам видел глаза Виллему через свое смотровое окошко, когда она прогнала преступника. И этого он забыть не мог.

— Мы начали бить его, — сказал его сподручный, — но не успели мы ударить и пару раз, как она оказалась там…

— Что вы болтаете? Она что, вошла туда?

— Нет, но ее глаза, господин… — сказал другой. — Она приказала мне опустить кнут, и я не мог ее ослушаться, потому что вид у нее был такой, словно она явилась из самой преисподней, господин.

— Вот что творят эти Люди Льда! — прорычал, вставая, воллерский помещик. — Но теперь этому будет положен конец! Наши планы помучить его у нее на глазах рухнули. Позовите-ка моего друга судью! Да поживее!

Судья явился незамедлительно.

— Я уже слышал, что произошло, — тихо произнес он. — Следует ли мне призвать ее к суду? Или же мы…

— Нам не нужно придавать это дело огласке. Она остра на язык и наверняка разболтает о своем пленении, о Скактавле и многом другом. К тому же этих дьяволов поддерживает нотариус, а этот смазливый швед — королевский курьер. Нет, все это мы должны провернуть сами.

Судья придвинулся к нему и сказал:

— Как обычно поступают с ведьмами?

Воллерский помещик внимательно посмотрел на него.

— С ведьмами? О, есть множество методов! Самый простой из них… — его мрачное лицо просияло. — Да, конечно же! Настоящую ведьму следует сжечь на костре!

— Но это нужно сделать тайно.