и, прочитав короткую молитву, прилепил его на грудь призраку. Тот дёрнулся, зашипел, но через мгновение его гневное выражение лица сменилось удивлением, а затем и лёгкой улыбкой. Он поклонился Хай Бо и растаял, оставив после себя кристалл в два раза крупнее первого.
— Этот был старейшиной, — пояснил экзорцист, подбирая трофей. — Чем выше сила человека при жизни, тем могущественнее его душа. Держи.
— Да, я встречал призраки сильных людей, — кивнул я, вспоминая «Запертые Земли». — Они намного страшнее.
Через три четверти часа мы, наконец, дошли до прохода, ведущего дальше. Он оказался коротким: не больше тридцати шагов, и упирался в массивную замурованную стену, полностью исписанную рунами изгнания.
Камень почернел от времени, но символы — десятки иероглифов, покрывавших каждую пядь поверхности, всё ещё слабо мерцали в полумраке. Хай Бо остановился, не дойдя нескольких шагов. Его лицо, и без того бледное, стало ещё белее.
— Такая концентрация сдерживающих рун, — пробормотал он, вглядываясь в сплетения символов. — Это явно непростое место. Мне нужно понять, что внутри.
Он опустился на колени прямо перед дверью, достал из-за пояса небольшой кожаный мешочек и высыпал на пол перед собой горсть золотого песка. Пальцы его сложились в печати, и песок начал светиться, переливаясь мягким, призрачным светом.
— Духи, что заперты здесь, — тихо произнёс он, обращаясь к двери, — я слышу вас. Ответьте тому, кто пришёл дать вам покой.
Он закрыл глаза. Тишина в коридоре стала абсолютной. Я слышал только биение собственного сердца и тихое, едва уловимое гудение моих клинков.
Прошла минута. Две. Хай Бо не двигался. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видел, как мелко подрагивают его пальцы. А потом он вздрогнул всем телом, словно сквозь него прошёл электрический разряд. Глаза его распахнулись, но взгляд оставался отсутствующим — он смотрел на то, что видел и слышал только он.
— Хай Бо, — тихо окликнул я, делая шаг вперёд. — Ты в порядке?
Он моргнул, и взгляд его сфокусировался на мне.
— Здесь, — тихо сказал он, и голос его дрогнул. — За этой стеной похоронены сотни человек. Без обрядов, без молитв, без права на перерождение. Всех, кого семья Цай считала недостойными, она хоронила тут. Иногда заживо и вместе с семьями.
— Всё это устроили их души? — спросил я, рассматривая дверь.
— Не совсем так, — Хай Бо покачал головой. — Насколько я понял, всему виной один из погребённых здесь, что в прошлом был главой клана. Его ложно обвинил в ереси собственный брат, после чего запер ещё живого. Он нашёл какой-то способ подпитываться от ненависти остальных душ. Хорошо, что мы пришли сейчас. Ещё несколько месяцев, и он бы смог вырваться на свободу, после чего наверняка бы устроил резню в Цай.
— Какие у нас есть варианты? — спросил я, рассматривая стену. — Только не говори, что нам придётся вскрыть помещение, пробиться к этому главе сквозь армию призраков и сразиться с ним.
— Ну, сражение с армией я постараюсь не допустить. — Хай Бо вздохнул и начал развязывать пояс, доставая один за другим свои инструменты. — Я проведу полный обряд упокоения для всех на этом этаже. — Он разложил на полу перед стеной пять массивных бронзовых пластин с рунами, которые я раньше не видел. — Думаю, почти все захотят уйти. Они страдали много лет, ждали освобождения, и я дам им его. — Он поднял на меня взгляд. — Но вот с главой не всё так просто. Слишком много злобы, слишком много силы. Я постараюсь уговорить его, но, возможно, он нападёт, так что будь готов.
— Понял. Слушай, а как ты работал один, — спросил я, намазывая «Огненный Вздох» и «Белый Гром» «Слезой Лунного Камня». Спустя несколько секунд мечи начали светиться белым, освещая мрачный коридор. — Тут работать клинком нужно не меньше, чем обряды проводить.
— Выполнял заказы неделями, а то и месяцами, постепенно ослабляя духов молитвами. Но даже так рисковал больше, чем сегодня, — Хай Бо пожал плечами и, отойдя в сторону, опустился на каменный пол, скрестив ноги. Колокольчик он положил перед собой, веер взял в правую руку, а пальцы левой сложил в печать. — Но после сегодняшнего дня я всерьёз задумаюсь о напарнике бойце. Ладно, хватит разговоров, приготовься.
Я встал в пяти шагах перед ним лицом к замурованной стене. Мечи в моих руках гудели, чувствуя приближение битвы.
Золотистый свет полился от Хай Бо на бронзовые пластины, те вспыхнули в ответ, и их сияние тонкими лучами устремилось к каменной кладке, проникая сквозь щели. Стена вздрогнула.
Где-то глубоко внутри, за камнем, раздался тихий гул, а потом крики. Десятки, сотни голосов, слившихся в один протяжный, полный боли и надежды крик.
Хай Бо молчал, только свет от него становился всё интенсивнее, а руки двигались, выполняя какой-то древний ритуал.
Стена затрещала. Из щелей повалил густой чёрный дым, тут же начавший таять, растворяясь в золотом сиянии. Я видел, как из камня одна за другой вылетают чёрные тени, на мгновение замирают в воздухе, а потом, коснувшись лучей света, начинают светлеть и подниматься вверх, к невидимому своду.
Они уходили. Десятки, потом сотни. Души, наконец-то получившие прощение. Но гул за стеной не стихал. Наоборот, он становился громче и яростнее.
— Нет! — вдруг раздался оглушительный рёв, от которого, казалось, дрогнули сами камни. — Вы не заберёте их! Они мои! Моя сила!
Кладка в центре стены взорвалась фонтаном каменных осколков. Из образовавшегося пролома хлынула такая густая тьма, казалось, пожиравшая сам свет. И в центре этой тьмы горели два багровых глаза с вертикальными зрачками.
— Не пущу! — прорычал голос. — Я ждал слишком долго и не отдам свою силу каким-то щенкам!
Из тьмы начала проявляться фигура. Сначала расплывчатая, затем всё более чёткая. Огромный мужчина в разорванных, истлевших одеждах главы клана. Его тело было почти материальным — настолько плотной стала его энергия за столетия заточения и злобы. От него исходила аура такой мощи, что моя одежда затрепетала, словно под сильным ветром.
В правой руке он держал меч. Длинный, чёрный, с лезвием, впитывающим свет. И стоял он так, как умеют стоять только истинные мастера клинка: ни единого лишнего напряжения, ни одной слабой точки. Лучшая боевая стойка, из всех, что я видел.
— Ты… — прошипел он. — Ты посмел потревожить мой покой?
— Твой покой? — голос Хай
