Но вернемся к Гелке. Как она получает Силу, Бейона объяснила, а вот почему я могу этой Силой пользоваться сколько захочу, женщина не знала. Сказала, что, по крайней мере, раньше ей такие случаи известны не были. И в Пригорье о возможности составлять пары из волшебниц – одна собирает магию и накапливает как живой амулет, а вторая преломляет стихийную энергию и использует как чародей… точнее, чародейка… не ведали и не слышали.
Сама Бейона призналась, что во время нашего побега из подземелья, когда я Щит Воздуха плел, а она намеревалась бить по тюремщикам Молнией, получала очень маленькую толику Гелкиной Силы. И в то же время ощущала, каким полноводным потоком она в меня вливается.
Поэтому я воспользуюсь Силой, полученной от Гелки, если мои скромные чародейские навыки способны сохранить жизнь хотя бы одному человеку. Когда из слезливого морока выплыла надвратная башня Южных ворот, я напрягся.
Одна створка ворот была открыта. Проход перегораживала рогатка, а позади нее замерли стражники. Видно, нагоняй за наше ночное бегство получили от старших и теперь старались службу нести исправно.
Кейлин и Сотник вырвались вперед.
Принц, сдерживая пляшущего на месте коня, негромко проговорил что-то, обращаясь к десятнику стражи. Махнул рукой, указывая в глубь города.
Десятник закивал, отдал распоряжение подчиненным. Те взялись за рогатку, убирая ее с дороги.
Вскоре первые ряды «речных ястребов» скрылись под сенью бревенчатой башни.
Интересно, а егерей там нет? Ночью охрану усиливали, а теперь тем более должны.
Вот и знакомая площадка. Куча соломы у стены. А на ней рядком лежали связанные стражники. Двое, как я и предполагал, в бело-зеленых накидках. Молодцы речники, ничего не скажешь. Быстро сработали.
Гуня коротко распорядился, и места городской стражи заняли полдесятка «речных ястребов».
Остальные двинулись по Портовой улице, ускоряя шаг, а вскоре перешли на бег.
Слитно топали тяжелые сапоги, поскрипывали кожаные ремни и покрышки кольчуг.
Невольно подумалось, как же они с таким грузом – оружие, щиты, шлемы, кольчуги – еще и бегут. Сам я, хоть я был налегке, шагов через триста понял, что умаялся. Горло и грудь огнем запекло. Впрочем, бегуном я никогда не был. Ходил помногу, когда трапперствовал, а бегать… Почти никогда и не приходилось.
Вот Гелка бежала легко и дышала ровно. Конечно, юность.
Она еще умудрялась интересоваться, каково мне.
Я не отвечал. Боялся, что задохнусь. Просто кивал и улыбался.
За широкими спинами речников я не видел стен домов, сжимавших улицу, как горную реку скалистые берега. Только вторые этажи, беленые, и летом, возможно, даже красивые, но теперь в грязных потеках от дождей.
– Конь – налево, Мерек – направо! – выкрикнул Гуня, перекрывая топот зычным голосом. – К штурму!
Что такое?
Выглянув между обтянутыми мокрой кожей плечами двух арданов, я понял, в чем дело. Мы выбрались на площадь перед дворцом. В обычные дни рыночная, по королевскому приказу время от времени она превращалась в лобное место. Здесь вершили суд и расправу над недовольными, наказывали провинившихся.
– Шалый! – продолжал распоряжаться Гуня.
– Тута я! – вывернулся сбоку по-веселински светловолосый парень в круглом шлеме со стрелкой, защищающей переносицу.
– Защищаешь чародея!
– Понял!
Чародея?
А! Так это они обо мне! Никак не привыкну.
Десяток Шалого сомкнулся вокруг нас с Гелкой. Пришлось на цыпочки подниматься, чтобы разглядеть громаду королевского замка. Каменные стены, в отличие от наружной ограды Фан-Белла, три серые башни, расцвеченные по зубцам узкими, вытянутыми флажками в белую и зеленую полоску, выбеленные непогодой черепа сидских ярлов, чьи твердыни разрушило войско Экхарда Первого. Где-то там висел на стальном штыре и череп ярла Уснеха Мак Кехты, супруга нашей спутницы, гордой феанни.
Не успел я как следует разглядеть обиталище властителя Ард’э’Клуэна, как со стен ударили стрелы и арбалетные бельты. То ли успел какой гонец от ворот домчать и упредить егерей, то ли в маскарад Кейлина просто не поверили. Речники без излишней суеты перекидывали щиты из-за спин на руки. Чувствовалась многолетняя выучка. Половина отряда, ведомая Мереком, охватывала замок полукольцом с правой стороны. Другая половина, во главе с зубатым Конем, – с левой.
Конники наши, видно, поняли, что не годится торчать на виду у стрелков, и спешились. Бейона звучно шлепнула ладонью по крупу своего коня и, пригибаясь, подбежала к нам.
– Ну что, Гелка, страшно?
Девка не ответила. Выпучив глаза, она смотрела на разворачивающийся перед нами бой.
– А то не было б страшно… – ответил я вместо нее и не покривил душой. Бой – страшно всегда. Наверно, есть люди, не ведающие страха с детства или избывшие его в более зрелом возрасте, но я к ним не отношусь. Бой – торжество смерти над жизнью. Кто бы ни победил, правые либо виноватые, свои или чужие, отнятых в сражении жизней не способен вернуть никто. Разве что один только Сущий Вовне, но он далеко и мало замечает беды и насущные потребности людей.
– Правильно, – неожиданно кивнула пригорянка. – Не ведает страха безумец. Истинно мужественный человек просто умеет его преодолеть.
– Вряд ли я смогу когда-нибудь назвать себя мужественным, – грустно усмехнулся я.
– Да? А мне кажется, стойкости тебе не занимать, Молчун, – возразила женщина.
Да неужели? От страха у меня разве что борода не трясется. В желудке – комок, и ноги словно мягкой шерстью набиты. Ну что ей ответишь?
Я дернул за руку Гелку, едва не выскочившую от любопытства между двумя парнями Шалого:
– Куда, белочка?!
– Ой! – Она закрыла рот ладошкой. – Прости, не буду больше.
Выругался и упал на одно колено ардан справа от меня. Из плеча его торчало древко стрелы. И кольчуга не уберегла.
– Отойдем вон туда! – махнул рукой Шалый, показывая на переулок шагах в тридцати. – Переждем!
– Давай, – согласилась Бейона.
Арданы попятились, прикрывая нас щитами.
Неподалеку отступали Гуня и Кейлин с Вейте.
Перед воротами остался один Сотник. Он успел где-то подобрать второй меч и теперь вертелся волчком. Так вьется пыльный смерч на проселочной дороге. Облако мерцающей стали окружало его плотным коконом, от которого с визгом отлетали бельты и стрелы. Словно один человек бросил вызов десятку стрелков. Долго он так продержится?
– Что он делает? – сам того не замечая, я схватил Бейону за рукав. – Зачем?
– Отвлекает, – вместо нее ответил Шалый.
– Кого?
– Егерей. Чтоб наши поспели луки снарядить.
Ничего я не понял. Видно, в моем возрасте поздно учиться премудростям тактики и стратегии.
