– Силен! – уважительно протянул Шалый. – Это ж надо… Ладно, побегли в середку, а то не успеем.
И мы снова побежали. Или «побегли», как сказал ардан.
В воротах оседала под мелкими дождевыми каплями поднятая разрушением пыль. У стены ворочался, тряся головой, человек, одетый в белое и зеленое. Оглушило, видать.
А у донжона уже кипел бой.
Бейона схватила за плечо Коня, орущего как разъяренный зверь:
– В левую башню веди людей! Там кухня. Прорветесь.
– Гы! Кухня!? – гоготнул помощник Гуни. Не потому ли кличку получил? Как я узнал, они все трое были капитанами лодей и, значит, равными между собой предводителями дружин, но и Мерек, и Конь подчинялись Лыгору беспрекословно. – Это я люблю…
И скрылся в толпе.
Тем временем у высокого каменного крыльца перед входом в донжон атака захлебнулась. Речники накатились, подобно прибою, и отхлынули. А после не спешили к парадным дверям. Толкались, шумели, подзуживая друг друга, но в драку не лезли.
Что же там такое? И где Сотник, где Кейлин, в конце концов?
С большим трудом я отодвинул в сторону чье-то затянутое в кольчужную рубаху плечо. Выглянул и обомлел.
Там, где серые, рубленные из известняка ступени переходили в неширокую – три на четыре шага – площадку, обрамленную низким парапетом, стоял человек в форме конных егерей Ард’э’Клуэна. Внешне ничем не примечательный. Среднего роста, усы темно-рыжие с легкой сединой, словно снегом чуток припорошило, губы искривлены в недовольной полуухмылке-полуоскале. В руках он держал два меча: в правой – длинный, лишь немногим короче Кейлинова полутораручника, а в левой – короткий, похожий на мечи легионеров моей родины.
Не знаю, почему его боялись закаленные в схватках речники, но у меня один только его вид вызвал слабость в поджилках. Внизу живота словно комок снега начал таять. Захотелось удрать, сломя голову и не оглядываясь. Потому что я узнал его.
Кисель.
Тот самый, что привез меня с Гелкой в Фан-Белл.
– Муйрхейтах, – прошипела Бейона. – Чтоб твоя печенка сгнила и через задницу вытекла!
Во как умеют дамы в Пригорье загибать! А я и не знал! Или это она уже после Пригорья нахваталась?
Чуть ниже Киселя на ступенях валялись тела в коричневых куртках. Один в крылатом шлеме. «Речные ястребы».
– Кто он, Бейона? – спросил я женщину. Этот человек вызывал у меня не поддающийся объяснению страх. Как в детских кошмарах. Вот умом понимаешь, что в том темном углу никого нет, а от ужаса аж судороги сводят. – Кто он, Кисель этот? Ты не говорила…
– Мастер клинка, – ответила женщина. – Скорее всего, лучший мечник в Фан-Белле, а то и в Ард’э’Клуэне. После смерти Эвана, само собой.
Она, как и я, как и все речники, пристально следила за Киселем.
Он застыл, слегка согнув ноги в коленях, локти уперты в бока, чтоб руки не устали прежде времени. За его спиной толпился с десяток, а то и полтора гвардейцев. Но на них внимания не обращали.
Существовал только ардан с чудным именем. Муйрхейтах. Потому что у его ног на ступенях безжизненно застыло пять-шесть речников. А скопившаяся в выбоинах вода окрасилась в розовый цвет.
– Ну? – Кисель скривился, словно клопа-вонючку раскусил. – Кто?
Шалый затанцевал на месте, как застоявшийся конь. Он что, считает себя таким умелым мечником, что готов поспорить с мастером клинка? Хвала Сущему, приказ для «речных ястребов» – не пустой звук. Охраняющий нас десятник с места не стронулся.
Зато сразу двое речников бросились вверх по ступенькам. Один коренастый, длиннорукий, с топором. На мой взгляд, самый обычный топор, в самую пору для лесоруба, но никак не для воина. Второй – высокий, плечистый, с мечом и круглым щитом.
Признаюсь честно – я даже заметить ничего не успел. Как тогда, когда Этлен расправлялся на прииске с петельщиками. Наверное, чтобы в поединке мастера что-то заметить, нужно знать игру клинков. Просто два стремительных движения – и ардан со щитом завалился навзничь. Даже если не насмерть его клинком достали, точно шею о ступени сломал. Шажок в сторону. Лезвие топора высекло целый сноп искр из камня, а речник тяжело рухнул на колени. Кисель еще больше скривился и пнул его сапогом в плечо. Безжизненное тело скатилось по ступеням.
Толпа сдержанно загудела.
– Ну? – еще больше скривился Муйрхейтах.
Решительно раздвинув плотный строй, вперед вышел Кейлин. Взмахнул на пробу полутораручником.
– Куда он лезет? Скопом надо! – пробурчал молоденький ардан, стоящий слева от меня.
– Не выйдет скопом, – жестко ответил Шалый. – Лестница узкая.
– А прорываться надо, – добавила Бейона.
– Где Сотник… тьфу… то есть Глан? – спросил я у нее.
– Откуда ж мне знать? Может, в обход повел.
Тем временем Кейлин поднимался по лестнице.
Кисель кривился, но с места не сходил.
– Стой! Я с тобой! – вслед за принцем выбежала Вейте.
– Еще чего! – возмутился трейг.
– Я с тобой! – упрямо повторила ихэренка, притопнув ногой.
– Ну, ты идешь, нет? – Кисель сплюнул под ноги, растер носком сапога.
Вдруг толпа забурлила, расступилась. Неужели?
Точно!
Сотник быстрыми шагами нагнал и Кейлина, и Вейте. Мечи он нес в свободно опущенных руках, едва не чертя остриями по лужам.
– Извини, Кейлин, – проговорил он. Тихо, но услышали все. – Этот враг – мой.
В лице Муйрхейтаха что-то неуловимо дрогнуло. Тень узнавания. Легкая рябь на глади июльского водоема.
– Одноглазый… – пробормотал Кисель в усы. – Чернявый… Седой…
Сотник поднял мечи и, скрестив их самыми кончиками, направил в лицо егерю.
– Слышь, одноглазый, – прокаркал Кисель. – С остроухой ты был? В Пузыре.
– Я, – коротко ответил Глан.
– Угу, – ардан брезгливо пожевал губами. – Ясно. Мне спуститься или сам поднимешься?
– Много слов.
Кисель хмыкнул:
– Пригорянин. Что ж, пригорянин так пригорянин. Держись!
Он топнул по ступеньке. Скопившаяся в выбоине дождевая вода взлетела веером брызг моему другу в глаза. И тогда Кисель прыгнул. Прыгнул раскручиваясь в полете вокруг собственной оси и нанося два режущих удара.
От одного Сотник уклонился, второй отбил, направив клинок Муйрхейтаха в парапет. Проскочил ардану за спину и застыл в той же стойке, в которой я видел его во сне: левый меч прижат к предплечью, а правый смотрит в небо, затянутое дождевыми тучами.
Кисель странно замедлившимся движением поднял меч, замахнулся и вдруг зашатался. Едва не упал, и вынужден был опереться ладонью о камень парапета. Меч из его левой руки при этом выпал и, зазвенев, попрыгал по ступеням.
На лицах внимательно следящих за схваткой егерей отразился едва ли не мистический ужас.
– Что там, Молчун? – Гелка хоть и вставала на цыпочки, все равно увидеть ничего не могла.
