- Я впервые в жизни хочу, чтобы меня признали и приняли, - задумчиво проговорил Дантор. – Всегда гордился тем, кто я есть, а вот сейчас очень хочу доказать, что я – человек.
- А ты – человек?
Дантор промолчал, с улыбкой похлопав Наргида по плечу. Он свернул карту и вышел из шатра, который на каждом привале возводили для императора, а через минуту его голос уже разносился по лагерю, командуя выступление.
Ежедневно Дантор связывался с супругой с помощью парного кольца-артефакта. Он описывал Тевере места, через которые проходило его войско, а она рассказывала о том, что думают и говорят жители западных земель.
Молодому императору не хватало совета опытного политика. Они с Наргидом были слишком молоды, чтобы без опаски идти против патриарха Тсинара. Но при этом Дантор понимал, что, попроси он совета у отца, в ответ получит только «Я предупреждал, чтобы ты не лез раньше времени».
Возможно, князь Этран был и прав, но именно он научил сына нести ответственность за тех, кто слабее. А Тевера, как ни крути, была и его женой, и слабой девушкой, в одиночку тянувшей непосильную ношу.
Это не было любовью. Разве можно влюбиться за несколько дней знакомства? Но Дантор с уважением и теплом относился к супруге. Она привлекала его как женщина, потому за всё время и мысли не возникало о фаворитке, и вызывала в душе странную нежность, когда смотрел на её сосредоточенно нахмуренный лоб при чтении очередной «очень важной» государственной бумаги.
Вот и сейчас – пришло его время защитить жену и будущего ребёнка, поставить на место подлых жрецов, показать свою силу и пустоту веры в Нерождённого. Каждый шаг на север, казалось, приближал его к этой цели.
Первый из монастырей, указанных Наргидом, возник на горизонте неожиданно. Его никто не охранял, никто не отстреливался. Не рыдали женщины и дети и не проклинали «нелюдя» старики. Однако Дантор скомандовал разбить лагерь поодаль. Он долго стоял, всматриваясь в стены монастыря, что-то бормотал себе под нос, недовольно хмурился и не обращал внимания на перешёптывания за спиной.
- Не нравится мне такое спокойствие. Не понимаю, что не так – магия жрецов блокирует мои заклинания, но место там недоброе, - пояснил он потом жрецу. Тот, впрочем, и не спорил.
А в середине ночи в самом сердце крепости что-то жутко застонало, земля вздрогнула, и надёжные каменные стены рассыпались, точно чурочки, которыми играют маленькие дети.
- Ловушка! – с досадой выдохнул Наргид, наблюдая за оседающим пологом пыли. – И жителей здешних не пожалели.
- Жителей здесь и нет, - сухо отозвался Дантор. – Они все ушли. Думаю, знали о ловушке. Странно, что не попытались заманить нас.
- Значит, впереди тоже поджидают сюрпризы.
Мужчины дождались, пока пыль полностью не развеется, и вернулись в молчании в лагерь. Было что-то жуткое в этой готовности пожертвовать даже своим домом, лишь бы насолить молодому мужу императрицы.
- Ты должен… - начал было Наргид, но Дантор резко оборвал его:
- Нет! Я не изменю своего решения.
- Ты упрямый осёл, а не дракон! – вспылили жрец. – Тогда нам достанутся одни руины, если прежде нас всё же не изведут мятежники!
- Не ругайся, а проведи-ка лучше молебен. Пусть люди видят, что я не против их Нерождённого. Да хоть лаптю стоптанному молиться – лишь бы войну не начинать.
Наргид в отчаянии махнул рукой на императора и направился к своему шатру. Идея была верной – молитва утишит гнев Нерождённого и докажет людям, что и дракон скорбит о возможных смертях.
Вечером Дантор поведал Тевере о произошедшем и тут же пожалел. Судя по голосу, она сильно переволновалась, и императрицу даже пришлось на несколько дней оставить под надзором лекарей.
Конечно, не удалось избежать и вооружённых столкновений. Войско императора продолжало двигаться от монастыря к монастырю, почти везде находя пустоту. Не было ни людей, ни животных, ни припасов, точно все жители этого края знали о приближающихся сражениях.
Нападали обычно на стоянках, когда люди расслаблялись после дня утомительных переходов. Командиры выставляли дозорных, Наргид проводил молебны, Дантор старался магией обезопасить своих людей – но северяне всё равно умудрялись пробраться незамеченными. Войско начинало роптать: на них нападают исподтишка, а император ничего не предпринимает. Убеждения Наргида, что необходимо показать истинную силу дракона, звучали всё весомее и необходимее.
Поэтому когда с трудом преодолевающее наметённые недавней метелью сугробы войско увидело впереди развалины вместо очередной цитадели Нерождённого, крик радости разнёсся по рядам. Не было ни одного сомневающегося: император, наконец, проявил свою истинную силу. Даже Наргид выказал своё одобрение, похлопав Дантора дружески по плечу.
Однако император был уверен: он тут ни при чём. Но кто ещё рискнул бы забраться так далеко на север только ради того, чтобы разрушить храм? Отдав приказ располагаться на привал, Дантор двинулся к развалинам. Интуиция подсказала, кого он там может увидеть. И это было странно и неожиданно.
Мужская фигура казалась массивной из-за шубы с пушистым мехом. Однако не узнать отца Дантор не смог. Князь Этран внимательно осмотрел сына и вместо приветствия скривился:
- Ты растеря всю свою силу, сын?
- И я рад видеть тебя отец, хотя твой визит и стал для меня неожиданностью.
- Сам не верю, что нарушил границы да ещё и надругался над верой имперцев, да простит меня их Нерождённый. Но моё дело важнее всего прочего. Я был против того, чтобы ты столь поспешно женился. Мне не нравилось твоё стремление поскорее впутаться в неприятности твоей невесты. Однако сейчас она носит дитя – и я не могу оставить её в беде.
- К чему ты всё это говоришь, отец?
- Провидица видела твою жену и уверена, что та в опасности
- Я только вчера связывался с Теверой по артефакту, и у неё всё было прекрасно.
- А сегодня?
Вместо ответа Дантор обратился к перстню, но ответом ему стала лишь тишина. Внутри у него всё оборвалось. Он так старался уберечь Теверу и всю её империю, так хотел, чтобы его признали, а в результате… О плохом лучше не думать – приказал Дантор сам себе и прислушался к отцу.
- Империя, несомненно, важна, но жизнь твоей супруги и ребёнка – намного важнее. Я временно заменю тебя. Со мной двое опытных полководцев. Я создам одному из них твою личину, чтобы в армии не началась паника. Предупреди того, кому ты доверяешь, а остальным и знать ничего не надо. Но это ненадолго – магию можно и развеять. Расскажешь ему о своей тактике, чтобы никто не заметил подмены.
- Хорошо, сегодня ночью всё сделаем, и я улечу на запад, к жене.
Наргид был потрясён появлением князя – в бытность свою в Берии ему лишь раз довелось беседовать с его величеством Этраном. Тот показался хитрецом ещё похлеще патриарха Тсинара. Потом был запрет Дантору отправляться в Манзокею, отчего князь приобрёл ореол диктатора. И его появление так далеко на севере и беспокойство о Тевере выглядели то ли несмешной шуткой, то ли предвестником чего-то ужасного. Ещё больше стало волнение, когда князь повторил слова пророчицы – Тевера в опасности.
- Конечно, Дантор, торопись к жене. Мы здесь справимся, – заявил серьёзно жрец, выслушав всё.
Дантор крепко обнял того, кто стал и ему почти братом, познакомил со своей заменой и под заклинанием невнимательности быстро покинул лагерь. Князь последовал за ним.
Никто не видел, откуда и как появился дракон, но каждый ощутил смутное беспокойство и страх от его близости. Поляну на несколько мгновений накрыла гигантская тень, а потом всё прошло. К утру Дантор был уже в замке Ди-Варканов, но Теверы он там не нашёл. Зато встретил слуг, которые оживлённо обсуждали произошедшее: третьего дня вечером инквизиция схватила её величество, утверждая, что тёмная колдунья заняла тело и разум императрицы. И ведьма, наверняка, уже в храме, где жрецы постараются достучаться до скорбного разума.
