Вдруг трое дозорных остановили коней, главный приложил руку ко лбу и стал вглядываться вдаль, после чего коротко приказал – и его всадники, проскакав следом за ним сотню шагов, спешившись, отбежали к крутому склону и мгновенно залегли с луками за двумя валунами, а сам он, поймав поводья их коней, отступил к той самой расселине, которую, благодарение Аллаху, только что успела покинуть Джейран.
Джейран посмотрела туда, откуда дозор ждал нападения, и увидела четверых конных. Они неторопливо пересекали равнину, держа при этом луки наготове.
Если ей и было суждено спасение, то лишь от этих конных, чьи белоснежные джуббы слегка полоскались на ветру, открывая то сверкающие кольчужные рукава, то полы кольчуг, прикрывавшие бедра!
Джейран вручила душу Аллаху – и, пригибаясь, перебежала к другой куче камней и спряталась за ней так, чтобы лучники ее не видели, а вот конные – заметили.
Но они все никак не замечали.
Джейран сунула руки под верхнее платье и сняла с рубахи нижний пояс. Был он достаточно длинным и широким, чтобы его увидели издали. Но в пояс был замотан и крест. Теперь уж у девушки не оставалось другой возможности – она повесила христианский знак на шею и пропустила длинную цепочку между грудей. Согретый теплом ее тела крест лег на кожу, как будто всю жизнь занимал на этой груди свое законное место.
Джейран сломила сухой стебель, навязала на него пояс и высунула из-за камней. Ветер развил пеструю ткань, заиграл ею, и не только четверо далеких конных – двое лучников тоже обратили на нее внимание.
Предводитель всадников указал на трепещущий пояс рукой. И тут стрела, пущенная из-за валуна, пробив ткань, вырвала самодельное знамя из руки Джейран, унесла вдаль, а ветер, когда оно наконец упало, сбил его в клубок и погнал навстречу четверке конных.
Тут Джейран, убедившись, что она замечена, вскочила и во весь дух помчалась к ним с криком:
– Засада! Засада, о правоверные! Берегитесь!
Зная, что ей вслед будут стрелять, и что спина ее, обтянутая апельсиново-шафрановым шелком, – прекрасная мишень для стрелка, Джейран растянулась на острых камнях, перекатилась несколько раз, оказавшись в десятке шагов от места, где исчезла из поля зрения лучников, вскочила и побежала к конным.
При этом с ее головы слетел платок и косы, размотавшись, упали на спину. Но ей было не до соблюдения приличия и порядка.
Один из тех, к кому устремилась за спасением девушка, привстав в стременах, натянул короткий лук и спустил тетиву в тот миг, как из-за камня полетела стрела вдогон Джейран. Аллах уберег девушку, порыв ветра оттянул стрелу вправо, а она неслась без дыхания, потому что расстояние было невелико, а спасти ее сейчас могли только быстрые ноги.
И вот она уже могла разглядеть лицо предводителя конных.
Борода у него была точно банный веник, и сам он плотным сложением и громоздящимся над седлом пузом был похож на кабана, который проглотил черные перья, и концы их торчат у него из горла.
– Сюда, о девушка! – крикнул он. – Ради Аллаха, сколько их там?
– Трое!
– Посторонись!
Мимо Джейран пронеслись четыре горячих коня, обдав ее ветром. Эти кони не боялись стрел, потому что на них были искусно сплетенные из прутьев нагрудники, имеющие по бокам большие крылья, прикрывающие ноги и бедра всадников. И не выкована еще была та стрела, что могла бы, пронзив хитросплетения, достичь конской шкуры и человеческой кожи.
Джейран сделала с разбега несколько лишних шагов, остановилась, вдохнула раз, другой и третий, а за время, потребное для вздохов, кони принесли всадников к лучникам из райского дозора. Два коротких вскрика и один долгий нечеловеческий рев, мучительно гаснущий, дали ей знать, что с дозорными покончено.
Развернув коней, всадники понеслись обратно к Джейран.
– Только не вздумай удирать, о несчастная! – на скаку предупредил ее толстый предводитель. – Стой, говорю тебе!
Первым возле нее оказался тоненький, как ветка ивы, и красивый мальчик четырнадцати лет, одетый, как воин, в плотный серый кафтан, туго подпоясанный кожаным ремнем. Его белая джубба распахнулась на груди и отлетела за спину, наподобие тех плащей, в каких ходят и ездят франки. Этот лихой наездник, заставив коня коротким галопом обойти Джейран, слегка нагнулся в седле и цепко ухватил ее за косы.
Предводитель подъехал последним. Нагрудник его коня топорщился застрявшими стрелами, стрелы застряли и в небольшом круглом щите, также сплетенном из лозы. Очевидно, в атаку он скакал впереди всех.
Джейран явственно видела, что этот человек – не араб. Лицом и выговором он был истинный курд, а банщицы в хаммаме считали их главной особенностью неукротимый нрав.
– Кто эти люди? – предводитель яростно мотнул головой, указывая на камни, за которыми остывали три трупа. – Это люди Джубейра ибн Умейра?
– Я не знаю, о господин! – отвечала Джейран.
– Почему они гнались за тобой?
Джейран ничего не ответила.
– Зачем они сидели в засаде?
И на этот вопрос она промолчала.
– Надо отвезти ее к аль-Кассару, о дядюшка, – сказал мальчик. – Если мы ее отпустим, она может принести нам вред, клянусь Аллахом! Пусть он приказывает, как с ней поступать.
– Хотел бы я еще хоть раз услышать, как он приказывает, о Алид… – проворчал предводитель. – Посади ее мне за спину, о Ахмед.
Мальчик выпустил косы Джейран, зато другой всадник, постарше и покрепче сложением, подхватил ее под мышки и забросил на конский круп. Девушка еле сообразила раскинуть по-мужски ноги. И, раз уж эти люди не оставили ей иного выбора, она постаралась покрепче обнять предводителя.
Кони, которых слегка подбоднули острыми стременами, пошли широкой, ровной и неутомимой рысью.
Земля, по которой ехали четверо конных и Джейран, вскоре сменилась камнем – желтоватым, гладким, словно отполированным водой, и при этом был он ноздреват, источен, весь в маленьких впадинах.
Вдали показались деревья небольшого оазиса. Под деревьями же Джейран из-за мощного плеча предводителя увидела всадников и коней, привязанных к воткнутым в землю копьям, пока их владельцы черпали из родника воду и заполняли бурдюки.
Но к этим копья не были подвязаны знамена.
Джейран испугалась – похоже было на то, что она попала к разбойникам.
Скакавший рядом с предводителем мальчик Алид вырвался вперед и понесся к отряду. Навстречу ему неторопливо выехал в сопровождении двух конных мужчина, в плаще из алого атласа с золотыми нашивками на плечах, что свидетельствовало о его высоком чине, в мосульском тюрбане, в нарядной полосатой фарджии, и на груди его лежала широкая рыжая борода. При виде этой бороды банщица Джейран, невольно позабыв на миг все свои бедствия, подумала, сколько же хенны потребовалось, чтобы добиться такого огненного цвета. Ибо, если судить по лицу, рыжебородый был уже немолод, но, не желая казаться старцем, тщательно скрывал седину.
