алхимическими составами, чтобы пальцы не отваливались от постоянного стука по рунным клавиатурам. Из их затылков тянулись толстые, пульсирующие маной кабели, уходящие в потолок к центральному Магическому Серверу.
Это была гордость и боль Кассиана. Кладбище-Ферма «Гнилые Помидоры», самая эффективная, дешевая и беспринципная сила в медиа-пространстве Аргентума.
Кассиан притормозил у сектора Элитных Операторов, где трудились лучшие кадры: покойники с сохраненными голосовыми связками и остатками когнитивных функций. Они умели проходить голосовые капчи и даже вести примитивные диалоги в комментариях, не скатываясь в бессвязное мычание. Каждый такой труп стоил как небольшой загородный особняк. Но корпорация понимала, что качественный хейт требует вложений.
Оператор номер 404, бывший мелкий чиновник, скончавшийся от передозировки взяток, вдруг замер. Его руки зависли над рунами ввода. Кассиан поморщился: опять сбой в мотивационных контурах, вечная проблема бюджетной некромантии.
— Ленивая падаль, — беззлобно прошипел некромант.
В его руке соткалась из воздуха «Плеть Повиновения», эфирный хлыст, сплетенный из боли и чистой некротической энергии. Короткий замах, свист…
Призрачная Плеть прошла сквозь плечо зомби, не повредив казенный пиджак. Удар пришелся прямо по остаткам души, привязанной к телу. Зомби дернулся, из горла вырвался сухой хрип. Пальцы снова застучали по панели с удвоенной скоростью, выбивая строки ненависти: «Ты уродина», «Отписка», «Позор рода», «Твой муж — мошенник с комплексом Пиноккио».
— Вот так, — удовлетворенно кивнул Кассиан. — Ненависть должна течь рекой. Лиринэль платит нам за объемы, а не за творческий кризис.
Он продолжил обход, погруженный в мрачные мысли о деградации профессии. Раньше некромантия была симфонией смерти, танцем на грани бытия. Ныне Великое Таинство Смерти превратилось в SMM-сервис по доставке оскорблений. Однако витальная энергия для поддержания собственного бессмертия стоила неприлично дорого. А «Голем-Пром» платил щедро и, что важно, без задержек.
Внезапно по залу прошла странная рябь. Это было не дуновение ветра (здесь работала замкнутая система вентиляции) и даже не магическое возмущение. Скорее цифровая судорога системы.
Светильники под потолком, обычно заливавшие зал ровным могильно-зеленым светом, нервно мигнули. Кристаллы и руны на столах операторов запульсировали в пугающе аритмичном темпе.
Кассиан остановился, опираясь на трость с набалдашником в виде черепа ворона. Его мертвые глаза, затянутые бельмами, прищурились.
Один из секторов, отвечавший за распространение слухов о финансовой несостоятельности Ван Клефа, внезапно прекратил работу. Зомби замерли, сотня рук повисла в воздухе, словно марионетки, которым разом обрезали нити.
— Саботаж? — проворчал Кассиан, постукивая тростью. — Эй, вы, куски гнилого мяса! Перезагрузить мозжечки, живо!
Мертвецы дернулись, их пальцы снова опустились на клавиатуры. Но текст, который начал появляться на экранах, заставил древнего некроманта поперхнуться. Вместо привычных гадостей на мониторах расцветали фразы, от которых проблевался бы любой уважающий себя темный маг:
«Котики — это счастье».
«Рецепт вишневого пирога: возьмите три стакана муки и щепотку любви…»
«Извините нас, мы больше не будем злыми, честно-честно».
«Любите маму, мама хорошая».
— Что⁈ — Кассиан подскочил к ближайшему зомби и впился взглядом в экран. — Какой еще пирог с любовью⁈ Вы должны писать, что у нее ноги кривые и душа черная!
Зомби медленно, со скрипом шейных позвонков, повернул голову к хозяину. Его челюсть отвисла, и из горла вырвался звук, похожий на мурлыканье простуженного трактора:
— Ко-о-отики…
— Взлом, — констатировал Кассиан, посерьезнев. — Конкуренты шалят?
Ну или эти идиоты-бальзамировщики опять сэкономили на формалине. Такими темпами у персонала мозги потекут прямо на клавиатуры.
Он быстрым шагом направился к Управляющему Узлу, гигантскому черному черепу, установленному на возвышении в центре зала. В его глазницах горели рубины, служащие точками доступа к коллективному разуму фермы-кладбища.
— Спокойно, гнилушки мои, — прохрипел некромант, по-хозяйски постучав костяшками по черепу, словно проверял спелость арбуза. — Перезагрузимся, забудем про котиков и вспомним, что мы вообще-то прокляты. А то ишь, расслабились! Вернемся к страданиям, коллеги, к страданиям!
Он начал читать заклинание «Саван Власти», вливая свою темную, тяжелую ману в сеть. Руны на черепе вспыхнули. Волна некротической силы прокатилась по залу, вычищая мозги зомбакам и возвращая их к заводским настройкам чистой ненависти.
Мертвецы дернулись, как от удара током. Текст про котиков исчез, сменившись мигающим курсором.
— Ха, — Кассиан самодовольно ухмыльнулся, оглядывая свои владения. — Детские фокусы. Меня не провес…
Договорить он не успел, потому что свет в зале погас. Полностью.
Сотни мониторов моргнули и отключились, погрузив подземелье в абсолютную, вязкую тьму. Стих стук клавиш, смолк гул вентиляции. Осталось только тяжелое, сиплое дыхание сотен мертвых тел (естественная вентиляция легких чуть замедляла разложение).
А потом экраны вспыхнули снова. Все одновременно.
Но на них не было ни рун, ни текста. На каждом из сотен экранов появилось лицо — мультяшное, гротескное лицо гнома в колпаке. Не добрый сказочный персонаж, а скорее кошмар, рожденный в цифровой бездне. Его глаза-провалы сочились густой, черной цифровой жижей. Рот был растянут в улыбке, полной острых, как бритва, пиксельных зубов.
И поверх изображения, кроваво-красными буквами, горела одна фраза. От нее веяло детской обидой и космическим ужасом одновременно:
ВЫ ОБИДЕЛИ МАМУ.
— Что за бред… — Кассиан ощутил, как череп под его руками становится ледяным.
Из динамиков, установленных по всему залу, раздался резкий скрежещущий звук. Очки на носу Кассиана жалобно треснули.
— Мама плачет… — прошелестело по залу, отражаясь от стен.
Кассиан осознал, что звук идет не только из динамиков, а ещё из глоток зомби. Сотни мертвецов одновременно встали со своих мест с единым скрипом стульев. Кабели на их затылках натянулись, но не порвались. Они пульсировали черным светом, закачивая чужую волю прямо в мертвые мозги.
Мертвецы медленно, как части единого организма, повернули головы к возвышению, где стоял некромант. Их глаза, обычно мутные и белесые, теперь горели ровным, черным цифровым огнем.
— Это не хакеры, — прошептал Кассиан. Ледяной пот, выступивший на спине, казался холоднее могильной земли. — Это… одержимость.
Он крутанулся на каблуках, вкладывая в удар весь свой пятивековой опыт и старческую ярость. Тяжелое навершие посоха с хрустом врезалось в черный череп Управляющего Узла.
Взрыв!
Осколки драгоценных кристаллов и костяное крошево брызнули во все стороны, осыпая мантию некроманта. Магический контур вспыхнул и погас.
Связь должна была оборваться. Куклы должны были упасть. Но… они продолжали стоять.
— Дядя плохой… — прошелестело в зале.
Сотни глоток, отвыкших от человеческой речи, выдавили эти слова одновременно. Звук получился жутким, вибрирующим, словно скрежет ржавых петель на вратах склепа.
Зомби синхронно, как единый организм, шагнули вперед, опрокидывая столы. Мониторы с грохотом полетели на пол.
—
