и одеяло сползло ещё ниже. Я поспешно отвернулся, чувствуя, как щёки заливает краска.
— Ладно-ладно, — пробормотала она и села на кровать, придерживая одеяло у груди. — А ты чего такой дёрганый?
— Я? — я нервно рассмеялся. — Всё нормально. Просто экзамен. И вообще… нам пора.
Катя посмотрела на меня с лёгкой улыбкой. В её глазах читалось что-то такое… знающее. От этого стало ещё страшнее.
— Ну пойдём, — сказала она и, не стесняясь, откинула одеяло, вставая.
Я снова отвернулся, уставившись в стену, пока она искала свою одежду. Голова гудела, мысли путались, а в груди разрасталось нехорошее предчувствие.
Катя ходила по комнате, собирая разбросанную одежду, и, кажется, делала это специально. Каждый раз, когда она наклонялась за очередной вещью, её голая попка оказывалась прямо перед моим лицом. И каждый раз, когда она отворачивалась, я позволял себе любоваться этой идеальной картиной — молочная кожа, соблазнительные изгибы, игра света на округлостях.
Она делала вид, что не замечает. Я делал вид, что смотрю в стену. Но мы оба знали правду.
Наконец она подобрала последнюю деталь гардероба — кажется, тот самый синий лифчик — и скрылась в ванной, бросив на прощание лукавый взгляд через плечо.
Дверь закрылась.
Сука, — подумал я, откидываясь на подушку. — Я труп. Полный. Но знаете что? Если умирать, то хотелось бы хотя бы вспомнить, как мы были вместе… Потому что сейчас я даже не знаю, было ли что-то или просто проспал рядом.
В этот момент дверь комнаты открылась.
Моё сердце, только начавшее успокаиваться, рухнуло куда-то в район пяток и там затрепыхалось в агонии.
В комнату непринуждённо, как к себе домой, вошли Мария и Лана. В руках у них были высокие стаканы с чем-то разноцветным — явно коктейли. Они о чём-то оживлённо болтали.
— … нет, ты видела ту новую серию от Sukuchii? — щебетала Лана, поправляя свои белоснежные волосы. — Эти юбки с асимметричным подолом — просто бомба!
— Ага, — кивала Мария, ставя стаканы на стол. — Но цена… За такие деньги можно полгода обедать в ресторане.
— Зато качество! И потом, это же Sukuchii, это статус.
Я сидел на кровати, замер, как зайчонок перед голодными львицами. Не шевелился, не дышал. Только смотрел на них круглыми глазами и пытался понять, что происходит.
Мария обернулась, увидела меня и упёрла руки в бока.
— Проснулся, алкаш? — спросила она с лёгкой усмешкой.
— Зачем так грубо? — возмутилась Лана, подходя ко мне. Она плюхнулась рядом на кровать и начала гладить меня по голове, как провинившегося котёнка. — Мальчик просто перебрал. Бывает.
Я моргнул. Потом ещё раз.
— Эм… — мой голос звучал хрипло. — А что вчера было? Как я оказался тут?
Лана и Мария переглянулись. А потом начали смеяться. Сначала тихо, потом всё громче, пока не залились откровенным хохотом.
— Что? — я переводил взгляд с одной на другую. — Чего вы смеётесь⁈
— Ничего, — ответила Мария, сдерживая смех и вытирая выступившие слёзы. — Всё просто прекрасно.
— Наш робкий мальчик, — улыбнулась Лана и звонко чмокнула меня в щёку.
Я сидел и нихрена не понимал. Совсем. Абсолютно. В голове была каша из похмелья, неловкости и этого странного, неправильного ощущения, что все что-то знают, а я — нет.
Дверь ванной открылась.
Из неё вышла Катя. Голая. С мокрыми волосами, с капельками воды на коже, с полотенцем в руке.
Она замерла.
Я замер.
Мария замерла.
Лана замерла.
В комнате повисла абсолютная, звенящая тишина.
Катя смотрела на Марию и Лану. Мария и Лана смотрели на Катю. Я смотрел на голую Катю, потому что куда ещё смотреть в такой момент.
Рука Ланы метнулась к моему лицу и залепила глаза.
— Не смотри, — сказала она спокойно.
Но было поздно. Я уже всё увидел. И, кажется, даже запечатлил на подкорке.
Из-под ладони я слышал только какое-то движение, сдавленные восклицания и хлопанье двери. Потом Лана убрала руку.
Катя исчезла. В комнате снова были только мы трое.
— Ну, — сказала Мария, садясь в кресло и беря свой коктейль. — День начинается интересно.
Лана захихикала и снова погладила меня по голове.
Я закрыл глаза и просто ждал, когда земля разверзнется и поглотит меня. Но земля, как назло, была прочной. И самое мерзкое — я не знал, почему хочу оказаться там.
16 декабря. До второго экзамена
Мы вышли из общежития, и утренний воздух ударил в лицо свежестью, слегка разбавляя похмельный туман. Лана и Мария шли впереди, оживлённо болтая о чём-то своём — кажется, снова о новой коллекции Sukuchii, потому что то и дело долетали слова «асимметрия», «кружево» и «лимитированная серия». Они даже не оборачивались, полностью погружённые в свой модный мир.
Я плёлся сзади рядом с Катей. Она натянула свою обычную строгую форму, но волосы всё ещё были слегка влажными после душа, и от неё пахло чем-то свежим, цветочным. Мы шли молча. Слишком молча.
— Кать, — начал я, понизив голос, чтобы Лана с Марией не услышали. — Ну скажи мне честно. Что вчера было?
Она покосилась на меня, и на её губах появилась та самая робкая, загадочная улыбка, от которой у меня внутри всё переворачивалось.
— Секретик, — прошептала она.
— Какой, к чёрту, секретик? — я начинал закипать. — Я просыпаюсь голый в твоей постели, ты голая рядом, а теперь мне говорят «забудь»?
— Такого больше не будет, — ответила она, глядя прямо перед собой. — Просто забудь, Роберт. Так надо.
У меня в голове что-то щёлкнуло. Злость — глухая, липкая — начала подниматься изнутри. «Забудь»? «Так надо»? Да что за хрень тут происходит?
Мысли пошли по порочному кругу: Что мы делали? Она была голая. Я был голый. Мы спали в одной кровати. Неужели… нет, не может быть, я бы запомнил. Или запомнил? А если она… а если они все…
Пошлые картинки замелькали перед глазами, одна другой откровеннее. Я представил Катю подо мной, её стоны, её руки на моей спине… Член дёрнулся в штанах, и я резко мотнул головой, прогоняя наваждение.
— Не надо, Роберт, — тихо сказала Катя, будто прочитав мои мысли. — Правда. Не надо об этом думать.
— Легко сказать, — процедил я сквозь зубы.
Мы завернули за угол. Лана и Мария, увлечённые разговором, свернули в
