— А светлость?
— Хозяин ревел как медведь, — сообщил слуга доверительно. — Даже их императорское величество Роналкор подойти боялся. Пришлось стражу звать.
— А чего стражу? — Это опять Роззи. — Зачем?
— Ну как? Если бы не стража, хозяин бы этого горца вообще убил, без суда и следствия. А это дипломатический скандал. А мы только-только отношения с драхами налаживать начали.
— У… — протянула Полли.
«Угу», — в тон ей мысленно протянула я.
Слуги толпились вокруг разделочного стола. Практически все, кроме разве что Жакара. Я же в сторонке и не с ними. Я кашу доедала. А каша вкусная, пшённая, с тушёной телятиной! Роззи ещё и подливы добавила, и сахарком сверху присыпала. Короче, не оторваться.
— А вот после того, как стражники нашу светлость скрутили, вождь и заверещал, что огонь драконам повредить не может и что огнём драконы лечатся.
После этого заявления слуги дружно обернулись и уставились на маленькую красивую меня. Я от столь пристального внимания чуть не подавилась.
— А светлость наша чего? — подал голос один из конюхов.
— Чего-чего… не поверил! Стражников раскидал и опять на вождя бросился.
Новый вздох умиления был куда громче предыдущего. Я же закатила глаза и мысленно выругалась. Лично меня сбитые костяшки светлости не впечатлили. Я вообще перепугалась, когда увидела.
— И ему такое спустили? — вновь заговорила Полли.
— Как видишь, — отозвался невероятно довольный Этен. И, понизив голос, добавил: — Говорят, дикари после этого мордобоя совсем нашего хозяина зауважали. Мол, он же за дракона дрался. А драконы для драхов — святое.
— У… — протянул кто-то.
Но в следующую секунду идиллия была нарушена — на пороге кухни появился Дантос. И хотя слышать разговор точно не мог…
— Поразительная осведомлённость, — ровно сказал он.
Слуги вздрогнули, а главный оратор заметно побледнел.
— Так это… ваша светлость, у меня же сестра двоюродная во дворце служит, — смущённо признался Этен.
— Знаю, — отмахнулся Дантос. Обошёл стол, будто точно знал, где именно маленького дракона искать, сложил руки на груди, и уже мне: — Астра, у тебя совесть есть?
«Мм-м?»
— Мы вчера о чём договорились? — продолжил блондинчик. — Помнишь?
Я не выдержала и закатила глаза. Он издевается, да?
Если даже опустить тот момент, что не мы договаривались, а он, сам, в одностороннем порядке, то всё равно глупость получается. Я что, с голоду помирать должна, пока кто-то спать изволит?
Дантос, кажется, тоже абсурд ситуации осознал, но не отступился.
— Доела? — сурово спросил он.
Я скосила глаза на пустую миску.
— Тогда пойдём.
Выпендриваться маленький дракон не стал — обречённо вздохнул и потопал к блондину. На выходе из кухни нас догнал осторожный вопрос Роззи:
— Ваша светлость, завтрак когда подавать?
— Через час, — ответил Дантос. — В покои.
Удивительно, но герцог Кернский всерьёз обиделся, что я на кухню смоталась. В итоге водные процедуры, на которые меня сразу после обнаружения повели, проходили в сопяще-хмурой атмосфере.
Завтрак, во время которого я сидела на подоконнике и любовалась летним садом, тоже каким-то безрадостным вышел.
Ну а когда блондин отложил столовые приборы, встал, подошёл, снял с подоконника и перенёс на другое окно — то, что в соседней комнате, в голову закралась нехорошая мысль… Неужто почуял, к чему дело идёт?
— Астра, почему у меня чувство, что ты задумала нечто такое, что мне очень не понравится? — усаживаясь за письменный стол, вопросил блондин.
Ну вот… какая я, однако, догадливая.
— Причём не понравится настолько, что я уже в бешенстве.
Даже так?
— Астра, поверь, попе будет очень больно, — продолжал герцог Кернский, вынимая из ящика стола дневники прадеда. — Выпорю. И не как в прошлый раз, а по-настоящему.
Да, дорогой. Разумеется.
— Ни на шаг от меня, — повторил вчерашнюю мысль Дантос.
Я картинно вздохнула, легла, устраиваясь поудобнее, и опять в окошко уставилась.
Время близилось к полудню, солнце светило ярко, лёгкий ветерок путался в кронах деревьев и густой листве кустарников. По саду носились мелкие пташки, а внизу, над яркой клумбой, порхали бабочки и вились шмели.
Вот только мне вся эта красота никакого удовольствия не доставляла. Я размышляла о будущем…
За те несколько часов, что прошли с момента моего пробуждения, я перебрала множество вариантов и пришла к выводу, что не имею права просто взять и исчезнуть.
Я обязана предупредить Дантоса о причинах, побудивших леди Жанетт залезть в сейф. Я должна сказать, что «солнышко» охотилось за кортиком и дневниками. А ещё мне, видимо, следует дать Дантосу подсказку… Нужно намекнуть блондину, что никакого шифра нет, что его прадед воспользовался одним из мёртвых языков.
Откуда знаю? Ну после того, как я спалила рисунки заклинания, герцог Кернский снова к расшифровке дневников вернулся. Я хоть и хандрила, этим делом поинтересовалась, в листочки заглянула. И сразу опознала ведейский. Просто это один из языков, которым в наших кругах пользуются. Не все, разумеется, а… ну, в общем, ведейский используют те, кто обеспечивает безопасность и процветание нашего народа. Меня этому языку тоже учили, равно как и трём другим, не менее забытым, чем этот.
Судя по всему, дневники содержат сведения о кортике и есть вероятность, что эти сведения помогут Дантосу вычислить тех, кто за кортиком охотится. А от этого его, Дантоса, безопасность зависит.
В общем, я обязана предупредить блондина, и самый разумный способ — оставить записку. Но дракон держать перо не способен, а раз так… записку напишет «вернувшийся за драконом маг».
Да-да, маг! Ну что, что опоздал на пять лет? Маги вообще редко бывают пунктуальными.
Этот шаг позволит убить ещё нескольких зайцев. Во-первых, если Дантос решится на поиски, то пойдёт по ложному следу. Во-вторых, проникновение в дом заставит Дантоса пристально взглянуть на безопасность, а в его случае это не лишнее. В-третьих, в глазах светлости я останусь хорошей девочкой, а не гадким драконом, который сбежал при первой возможности. Ну и в четвёртых… исчезновение одного из кошелей тоже не удивит.
От мысли, что придётся уподобиться грудастой Жанетт, я скривилась. Но уходить без денег — глупо. Я просто не выживу. Поэтому мне придётся захватить с собой один из бархатных мешочков, которые хранятся в письменном столе. Кажется, там не золотые, а медь и серебро, но так даже лучше.
Итак: я приму человеческий облик, напишу записку, возьму кошель, после проберусь в комнату Люсси… Насколько мне известно, чемоданы с вещами арестованной горничной по-прежнему стоят в её комнате. Просто родственников у Люсси в столице нет, а отдавать вещи подругам посчитали глупостью.
