class="p1">Он поморщился, будто от зубной боли. В свете лампы заметила, как дракон плотно сжал губы - то ли от обиды, то ли от злости.
- Девочки, - обратился к детям. - Идите в гостиную. Нам с мамой нужно поговорить.
- Не пойдем, - заявила Виктория, скрестив руки на груди и сверкнув глазами - точь-в-точь как я в молодости. Ее темные кудри растрепались, на щеке красовалась полоска грязи (когда успела?), но вид был непреклонный. - Ты плохой. Ты привел вонючую тетку и запер нас.
- Я не запирал, просто...
- Ты сказал, чтобы мы сидели тихо! А мы хотели кушать! И ты забыл про нас!
Атамир открыл рот и закрыл. Крыть было нечем. Он действительно забыл. В пылу страсти с девицей в розовых трусах напрочь запамятовал, что у него есть четверо детей, которые голодны, напуганы и совершенно одни. В его глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние, но я уже научилась не верить этим вспышкам.
- Я... пришлю ужин, - выдавил он.
- Спасибо, не надо, - отрезала я. - Мы уже поели. Я покормила детей тем, что нашла на кухне. Кстати, твоя, э-э, гостья оставила там свои чулки. - Кивнула на дверь. - Забери, пожалуйста, а то прислуга подумает, что я завела себе развлечение на стороне.
- Зоя, прекрати!
- Что прекратить? Говорить правду? Или напоминать тебе о том, какой ты идиот?
- Я твой муж!
- Это поправимо, - пожала плечами и для убедительности помахала сковородой.
Он сделал шаг вперед, и тут из-под кровати вылетел Пип. Кот, видимо, решил, что настал момент защищать свою территорию, а заодно и отомстить за час, проведенный в корзине. Он вцепился в ногу Атамира и повис на ней, яростно шипя и выпустив когти по полной программе.
- А-а-а! - заорал дракон, пытаясь стряхнуть кота и прыгая на одной ноге. - Убери это чудовище!
- Пип, фу! - крикнула я, но без особого энтузиазма, даже с некоторым удовольствием наблюдая за этой сценой.
Глава 7. И снова здравствуйте
Глава 7. И снова здравствуйте
Пип и не думал слушаться. Он вцепился мертвой хваткой и, кажется, даже урчал от удовольствия, вгрызаясь в драконью ногу с таким остервенением, будто это была его последняя в жизни битва.
- Пип, хороший мальчик! - завопила Виктория, подпрыгивая от восторга.
- Пип наш герой! - подхватили двойняшки хором, хлопая в ладоши.
Мелисса тоже захлопала в ладоши и заверещала от восторга. Шмякс, выглянув из кармана, одобрительно пискнул и шмякнулся на пол. Каркуша с шкафа заорал: «Бей гада! Бей! Кровь-р-р-рь!».
Я стояла и смотрела, как мой муж, дракон и генерал, прыгает на одной ноге, пытаясь скинуть кота, а дети визжат от восторга, и думала: «А жизнь-то налаживается». В лунном свете, льющемся из окна, вся эта сцена казалась какой-то сюрреалистической картиной: мечущаяся тень Атамира, детские фигурки в ночных рубашках, кошачьи глаза, горящие зеленым огнем, и ворон, раздувшийся от важности на шкафу.
В конце концов Атамиру удалось стряхнуть Пипа. Кот приземлился на все четыре лапы, гордо поднял хвост трубой и удалился обратно под кровать с видом победителя, оставив на память о себе клочок штанины и несколько глубоких царапин на драконьей ноге.
- Я... я вернусь, - прошипел дракон, потирая искусанную ногу и с ненавистью глядя на кошачье убежище. - И мы продолжим этот разговор!
- Жду с нетерпением, - мило улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается какое-то злое, но приятное удовлетворение. - Приходи со свежими силами. И, может, принеси сменные штаны. Эти, кажется, придется выбросить.
Атамир глянул вниз. Штаны были безнадежно испорчены - Пип постарался на славу, превратив дорогую ткань в лохмотья. Дракон выругался так, что даже Каркуша на шкафу одобрительно каркнул, развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась с потолка мелким белым снегом.
- Мама, - спросила Эмили, когда мы остались одни, и тишина медленно начала оседать на нас, как та самая штукатурка. - А папа злой?
- Нет, милая. Папа просто очень глупый. - Я подошла к ней, обняла за плечи, чувствуя, как пахнет от ее волос сном и детским мылом. - Но мы его простим. Когда-нибудь. Может быть. Через тысячу лет.
- А тетя Филиппа разрешит нам держать хомяка? - спросила Александра, прижимая к себе плюшевого дракона.
- Тетя Филиппа, - я усмехнулась, вспомнив рассказы про серых хищников и кабана, - держит волков. Хомяка она как-нибудь переживет. Особенно если он будет шмякаться быстро и не попадаться на глаза.
Утром я проснулась с чувством, что легла в постель ровно на минуту. Глаза слипались, голова гудела, а в ушах до сих пор стоял детский визг и кошачье шипение. Солнце, пробивавшееся сквозь щели в шторах, рисовало на полу золотистые полосы, в которых танцевали пылинки.
Но отступать было некуда.
Я оделась, умылась ледяной водой, чтобы взбодриться, и спустилась вниз, где меня ждал сюрприз.
Наша вчерашняя гостья, видимо, решила вернуться за трофеями. Или за продолжением банкета. А может, просто забыла еще что-то, кроме трусов и чулок. Самоуважение, например.
Она стояла в холле, вся такая красивая, свежая и отутюженная, и сверлила меня взглядом, полным яда. При дневном свете ее красота казалась какой-то ненастоящей, кукольной - слишком идеальная кожа, слишком яркие губы, слишком золотистые локоны, уложенные волосок к волоску. Платье на ней было все то же розовое с зеленым, и сейчас, при солнечном освещении, это сочетание выглядело еще более кричащим и безвкусным.
- А, это вы, - сказала я, спускаясь по лестнице и стараясь ступать величественно, как подобает леди, даже если внутри все кипит. - Забыли что-то? Трусы на люстре висят, можете забрать. Хотя, признаться, они стали главным украшением интерьера. Я думаю оставить их как напоминание о том, что даже в самые темные времена можно найти повод для смеха.
- Я пришла поговорить с Атамиром! - процедила она сквозь зубы, и я заметила, как плотно сжались ее идеально накрашенные губы.
- Атамир, - крикнула в сторону кабинета, не оборачиваясь. - Тут к тебе пришли! Кажется, девушка соскучилась по своим трусам! Наверное, ей без них дует.
Из кабинета донеслось рычание, но никто не появился.
- Он не выйдет, - пояснила я, останавливаясь на последней ступеньке и опираясь на перила. - Стесняется. У него вчера были небольшие проблемы с гардеробом. Кстати, как ваши ушибленные места? Я вчера
