хотела предложить лед, но вы так быстро убежали, что не успела. Если что, лед все еще в силе. Можно приложить к синякам. А можно и к другим местам – снимает зуд, говорят. Особенно в тех местах, что вынуждают выпрыгивать из нижнего белья и залезать на чужих мужей.
- Да как ты смеешь! - взвизгнула она, и на щеках проступили некрасивые красные пятна. - Ты просто старая курица, которая не может удержать супруга!
Я моргнула. Потом еще раз. И рассмеялась - искренне, от души.
- Милая, мне двадцать восемь. Это самый расцвет сил, между прочим, - поправила выбившуюся прядь, с удовольствием заметив, что выгляжу, кажется, не хуже этой размалеванной куклы. - А вот ваш боевой раскрас немного... кричит о том, что вы пытаетесь компенсировать недостаток ума избытком косметики. И, кстати, у меня четыре дочери, которые уже сейчас умнее вас. Хотите, позову? Они вам расскажут, почему нельзя надевать розовые трусы под зеленое платье. Это же нарушает все законы цветовой гармонии! И волосы, милая, волосы! У корней зеленое – у вас в роду были орки или вы просто по призванию кикимора? А концы желтые - это же моветон!
Глава 8. На выход
Глава 8. На выход
Девица открыла рот и закрыла. Крыть было нечем - я была права. Сочетание розового и зеленого в ее туалете действительно убивало наповал, а прическа и правда выглядела так, будто ее делали в полной темноте.
В этот момент из-за угла вылетел Каркуша. Ворон, видимо, решил, что пора внести лепту в разгром врага, и заодно размять крылья после ночи, проведенной на шкафу. Он спикировал прямо на голову девице и вцепился в ее лохмы, издав победное карканье.
- А-а-а! - заорала она, размахивая руками и пытаясь согнать птицу. - Снимите это! Снимите немедленно!
- Каркуша, фу! - крикнула я без особого энтузиазма, даже с некоторым злорадством. - Не порть товарный вид нашей любовнице. Она рассчитывала произвести сногсшибательное впечатление на дракона, чтобы он понял, какое сокровище теряет.
Каркуша каркнул довольно, но с головы не слез. Наоборот, уселся поудобнее, вцепившись когтями в накрученные локоны, и начал перебирать перья в ее волосах, видимо, пытаясь свить гнездо. Девица визжала, кружилась на месте, но ворон держался мертвой хваткой.
- Я... я вызову стражу! - взвизгнула она, пытаясь одновременно сохранить остатки достоинства и согнать птицу.
- Вызывай, - я пожала плечами, прислоняясь к перилам и с удовольствием наблюдая за представлением. - Только учти, стража знает меня десять лет, а тебя видит первый раз в жизни. И, кстати, они очень любят мои пироги. А ты чем их угостишь? Своими розовыми трусами?
Из кабинета наконец вышел Атамир. Вид у него был помятый, невыспавшийся и, кажется, слегка похмельный. Белые волосы торчали в разные стороны, на щеке краснела царапина - видимо, память о Пипе, рубашка была надета наизнанку. Даже его величественная драконья аура куда-то испарилась, оставив просто уставшего, замученного мужчину далеко не первой свежести.
- Что здесь происходит? - спросил он хрипло, глядя на цирк в своем холле.
- Твоя... знакомая пришла, - пояснила я, кивая на девицу, которая все еще пыталась согнать ворона. - И Каркуша решил, что ее голова - идеальное место для гнезда. Я пыталась объяснить, что это не гигиенично, но он меня не слушает.
Атамир посмотрел на девицу с вороном на голове, потом на меня, потом снова на девицу. В его глазах мелькнуло что-то... усталое. Обреченное.
- Идиотка, - прошипел неожиданно. - Просил же тебя не заявляться больше!
Любовница замерла. Даже Каркуша перестал копаться в ее волосах и уставился на дракона одним глазом.
- Что? - выдохнула она.
- Ты испортила мне жизнь! - рявкнул Атамир, и в его голосе послышалось столько настоящей боли, что я даже удивилась. - Из-за тебя жена уезжает, дети меня ненавидят, кот прокусил мне ногу, а теперь еще и ворон сидит у тебя на голове! Убирайся! И чтобы я тебя больше никогда не видел!
Я смотрела на эту сцену и чувствовала, что начинаю получать удовольствие. Настоящее, искреннее удовольствие. Солнце, пробивавшееся сквозь витражное окно, раскрашивало холл разноцветными бликами, и в этих бликах мечущаяся фигура девицы с вороном на голове казалась частью какого-то абсурдного театра.
- Атамир, - сказала ласково, даже с некоторым сочувствием. - Не надо на нее кричать. Она же не виновата, что ты идиот. Виноват только ты. И, кстати, если она тебе так мешает, может, сам снимешь с нее ворона?
Атамир дернулся к девице, протянул руку, но Каркуша зашипел и клюнул его прямо в палец. Дракон отдернул руку и выругался - виртуозно, с чувством, с выражением.
- Видишь, - я вздохнула. — Никто не хочет к тебе прикасаться. Даже птицы.
В этот момент в холл влетели девочки. Все четыре, с Пипом на хвосте и Шмяксом в кармане у Мелиссы. Они неслись как ураган, сметая все на своем пути: Виктория впереди, с развевающимися темными кудрями, близняшки следом, синхронно перебирая ногами, и Лисенок, что едва поспевала, но очень старалась.
- Мама! - заорала Вика, тормозя передо мной. - Мы собрались! А эта вонючая тетка снова здесь? Фу!
- Фу-фу-фу! - подхватили двойняшки хором, скорчив одинаковые брезгливые рожицы.
Младшая, увидев гостью, скорчила такую физиономию, что даже я испугалась - маленькое личико сморщилось, глазки сузились, носик вздернулся. Пип зашипел, выгнув спину дугой. Шмякс высунулся из кармана и тоже пискнул что-то явно нелестное, сверкнув бусинками глаз.
Девица стояла, багровая от злости, с вороном на голове, растрепанная, с размазанной от пота косметикой, и выглядела так жалко, что я почти... почти ее пожалела.
- Ладно, - сказала, делая шаг вперед. - Каркуша, лети сюда.
Ворон недовольно каркнул, но с головы слез и перелетел ко мне на плечо, где и устроился, довольно перебирая перьями.
- Забирайте свои вещи, - обратилась я к девице, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и величественно. - Трусы на люстре, чулки на кухне, достоинство, судя по всему, вы потеряли еще вчера. И больше не приходите. Атамир, конечно, идиот, но он хотя бы мой идиот. Пока что. А вы... вы просто ошибка, которую я скоро исправлю.
Девица открыла рот, закрыла, развернулась и выбежала вон. На этот раз без падений - видимо, научилась на своих ошибках.
- Зоя... - начал Атамир, делая шаг ко мне.
- Молчи, - оборвала его,
