— Как я здесь оказалась? — потребовала ответа, прежде чем он успел прийти в себя.
— Думаю, просто захотела, — глядя на меня расширенными от удивления глазами, медленно произнес альв. Не выдержав моего взгляда, он принялся нервно оправлять широкие рукава своего одеяния. Сходство с ребенком усилилось.
— Объясни.
— Сила Кирины, — вздохнув, сообщил Нил. На меня он по-прежнему не смотрел, словно опасаясь увидеть что-то лишнее. — Объединение способностей всех эльфийских старших домов в одном теле. Помнишь вашего темного мальчика с даром мага-пространственника? Ты сейчас такая же, только совершенно необученная. Советую поменьше нервничать.
Хорош совет! Да от его слов мне только хуже становится!
— Я — не Кирина, — напомнила я. Разумеется, я — не она. Только чистокровные эльфы могут наследовать этот дар и это место. Я, к счастью, чистокровной не могла показаться даже спьяну.
— Вот и я так думал. Видимо, ошибался. — Нил вновь поднял глаза на меня, это вышло нерешительно, совсем по-детски, да и смотрел он в этот момент на меня как на какую-то диковинку.
Что удивительно, это не было наигранным. Я чувствовала, что он сейчас такой и есть, безумно юный и какой-то иной. Куда делись вся его колючесть и злость? Куда ушла удивительная твердость взгляда? Он словно исчезал…
Поняв, что происходит нечто совсем уж странное, я повернулась к статуе. Медея смотрела на нас грустно-грустно, но все равно продолжала тянуть руки, словно умоляя, чтобы ее ладони взяли в свои. И отдали всего себя без остатка.
Совсем не мать стояла здесь. Внизу, на поверхности, деревянная и какая-то близкая, она была именно матерью. Здесь — нет. Обнаженный хрустальный стан принадлежал женщине. Любовнице. Любовнице, требующей от своих мужчин полного поклонения и подчинения.
— Объяснись! — резко бросила я, обращаясь уже к статуе.
Нил, внезапно услышав мой голос, вздрогнул. А мгновение спустя в его глазах появилась и тень осмысленности. Замечательно. Хотя бы поговорить нормально получится.
Скосив глаза на статую и убедившись, что общаться со мной Медея не спешит, я повернулась к самой большой головной боли в своей жизни — к Нилу. И что, спрашивается, ему в Тейризе не сиделось?
— Что конкретно тебе объяснить? — чуть раздраженно спросил альв.
Я негромко хмыкнула.
— Вообще-то сейчас я обращалась не к тебе, а к ней. — Я кивнула на застывшую в хрустале девушку. — Но так как она со мной общаться пока не намерена, готова выслушать твою версию событий.
— А с чего ты взяла, что она вообще снизойдет до тебя? — полностью скопировав мои интонации, поинтересовался мужчина.
— Вероятно, потому, что прежде она это делала неоднократно? — предположила я, кривя губы в злой усмешке.
— Не думал, что у вас все зайдет так быстро и так далеко.
— Сошлись во мнениях относительно одного мужчины. Это, знаешь ли, женщин быстро делает если не подругами, то хорошими знакомыми, — все еще продолжая злиться, произнесла я. Меня раздражало все: и мои внезапно обретенные способности, и молчание Медеи, и упрямый взгляд Нила, зачем-то решившего положить себя на алтарь чужого блага. В общем, причин для бешенства было уйма. А потому я едва не искрила от внутреннего напряжения.
— И кого же вы так обсуждали? — словно не понимая, с чем играет, насмешливо поинтересовался этот дурной альв.
— Догадаешься сам? Или тебе подсказать? — Кончики пальцев начали тлеть. Опустив взгляд, я отчетливо видела это. Как и стреляющие алые искры, то и дело вспыхивающие на ногтях. Элька, если увидит, во что превратилась ее работа — прибьет. Она потратила часа два на мой маникюр!
Нил, проследив за моим взглядом, внезапно отошел в сторону и произнес:
— Сбрось избыток силы ей. Не знаю, кто и зачем это сделал, но тебе слишком резко открыли все заблокированные прежде внутренние каналы. Можешь перегореть.
И в этот момент я словно вновь услышала последние слова Медеи…
— Сволочь! — Сбросив все избытки магии в фаербол, я с превеликим удовольствием засветила его в статую. Разумеется, ничего с ней не случилось. Эта вредная сущность втянула его в себя, усилив свой внутренний свет. — Вот, значит, какова твоя благодарность? — Следующий огненный шарик получился больше размером и гораздо ближе к белому цвету по спектру. Его постигла та же учесть, что и первый. — Да чтобы еще хоть раз… хоть единый раз!.. — Завершающий удар у меня получился на славу. Ярко-белый фаербол, на который даже смотреть было больно, впечатался прямо промеж глаз этой прекрасной девы.
Уф, кажется, отпустило.
— Успокоилась? — участливо поинтересовался Нил откуда-то из-за моей спины. Как и когда он умудрился там оказаться, для меня осталось тайной. Впрочем, правильно сделал; боюсь, все пространство передо мной представляло зону поражения.
— Немного, — пробурчала я, чувствуя себя удивительно бодрой для той, кто только что слил минимум пять своих обычных резервов.
— Думаю, не ошибусь в предположении… — Нил нерешительно перевел взгляд с меня на статую.
— Именно. Во всем виновата она. И если она еще хоть раз передо мной появится — я ей это припомню! И внезапные перемещения. И предвидение. И все-все остальное!
— Спокойно, Крис. Не закипай. Здесь температура и так на десяток градусов подскочила. Испечемся же в замкнутом пространстве, — знакомо усмехнулся мне Нил, и я решила, что с истерикой действительно можно чуть погодить.
— Поговорим? — предложила я, устраиваясь прямо на полу. Бодрость бодростью, но в ногах правды нет.
— Поговорим, — кивнул Нил, зеркально повторяя мою позу напротив.
Что ж, пора переходить к главному.
Прежде чем я успела собраться с мыслями и начать разговор, Нил негромко произнес:
— Крис, давай сразу договоримся, что о моем возвращении в Тейриз не будет и речи.
— Почему? — Возможно, вышло беспомощно, но удержаться от этого вопроса я не смогла. Ведь сейчас, окончательно поняв, какую цену с него стребует Альвисса, неужто он все еще грезит ей?
Нил посмотрел мне в глаза. Прямо, нисколько не скрывая своих чувств и не пряча их. Мне стало немного не по себе. Если несколько минут назад я воспринимала его как ребенка, то теперь он виделся мне седым старцем. И этот старец полностью отдавал себе отчет в своих действиях.
— Потому что поманить ребенка исполнением его мечты и потом просто все бросить — слишком жестоко.
— Милада? — поняла я. Так вот из-за кого Нил последовал за этими альвами-отщепенцами.
— Дело не только в ней.
