Я не стал ничего спрашивать у эльфийки и гоблина — все равно Миралисса отделается от меня умными речами, а Кли-кли притворится круглым дураком и покажет язык.
Аппетит пропал, но я стоически доел суп, все время чувствуя на себе испытующий взгляд Миралиссы…
* * *
— Нам надо поговорить, вор, — сухо бросил мне Алистан Маркауз, после того как я вылез из-за стола.
— Да, милорд?
— Не здесь. — Алистан поморщился. — Идем со мной.
Крыса, даже не посмотрев, иду ли я за ним, стал подниматься на второй этаж трактира, и мне не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Алистан привел меня в свою комнату, где нас уже поджидали Эграсса и Миралисса. Элла не было, он взял на себя обязанность присматривать за Бассом, который в данный момент обедал в зале и пытался научить Фонарщика играть в какую-то жутко мухлежную карточную игру.
— Присаживайся, Гаррет. — Эграсса указал мне на кресло. — Выпьешь вина?
Я машинально кивнул и отхлебнул терпкого и, на, мой взгляд, чрезвычайно крепкого вина. Кузен Миралиссы сегодня необычайно любезен. А еще говорят, что эльфы — злые и нехорошие создания. Хотя так оно и есть. Люди никогда не жили в мире ни с темными эльфами Заграбы, ни со светлыми эльфами лесов И’альялы. Трения были всегда — все те тысячелетия, что наши расы знают друг друга. К счастью, до открытой войны дело ни разу не доходило, но пограничные стычки, особенно в первое время, когда люди появились на Сиале, были обычным делом. Это сейчас с нашим королевством дома темных заключили мир и дружбу на тысячелетия, а раньше желтоглазые ребята не очень-то приветствовали жителей Валиостра. Да и теперь по большому счету эльфы помогают нам противостоять Неназываемому не по доброте душевной. Душевной доброты в эльфах столько же, сколько в их прямых родственничках — орках. То есть ноль.
Да и не идиоты эльфы, чтобы рисковать своей шкурой ради спасения людского королевства. У темных во всей этой игре своя выгода, иначе бы они ни за какие сокровища драконов не согласились передать нам ключ и провести через Заграбу до Храд Спайна. А выгода, надо сказать, очень простая. Если эльфы не помогут нам удержать Неназываемого за Иглами Стужи, то наше королевство в самые наикратчайшие сроки прикажет долго жить. А как только это случится, то часть так называемой Плотины Союза[23], вот уже пятьсот лет удерживающей Первых в Восточной Заграбе, рухнет.
Без нашей военной поддержки ни Пограничное королевство, ни дома темных долго не продержатся. Орки перебьют их поодиночке, а затем потоком хлынут по земле Сиалы, огнем и ятаганом уничтожая все и вся. Первые считают, что весь мир принадлежит им — единственным и самым любимым детям богов, а все остальные расы, появившиеся на Сиале, просто большое недоразумение, недостойное жить.
Молчание в комнате затягивалось, и я, прочистив горло, спросил:
— Зачем я понадобился?
Вопрос прозвучал несколько нелюбезно, но чего они хотят от вора? Любезных манер? Не умею… Точнее, умею (спасибо Фору), но не хочу. Сейчас опять будут спрашивать, что спасло меня в Харьгановой пустоши или откуда я узнал о Доме Силы.
— Потерпи, вор, — бросил стоявший у окна Алистан Маркауз. — Сейчас придет Кли-кли, и мы начнем…
— Кли-кли пришел. Можете начинать, ваша милость!
Шут проскользнул в дверь и, подмигнув мне, уселся на кровать. Сейчас расслабленный и дурачащийся гоблин нисколько не напоминал мне того парня, что напряженно сидел за столом, услышав мою невинную фразу о Доме Силы.
— Ну что же… Я не стал говорить об этом внизу, там твой дружок, Гаррет, а нам еще только не хватало раскрывать свои планы перед незнакомцем, пускай он и помог нам вытащить вас с Угрем.
— Я считаю, что этого Басса надо запереть на время, — сверкнул клыками Эграсса. — Смешно сказать — мы таимся и терпим неудобства в своем доме!
— Все остальные уже посвящены в новости, так что остались только ты и гарракец, — продолжил Алистан Маркауз, хотя было видно, что он полностью разделяет мнение эльфа. — А вот, кстати, и он…
Угорь бесшумно проник в комнату, кивнул и замер, прислонившись к стене возле двери. Сейчас смуглый гарракец очень напоминал статую воина начала Эпохи Снов.
С появлением очередного посетителя в небольшой комнатке стало тесновато. Она не очень-то была приспособлена для всякого рода сборов и военных советов.
— Мы узнали, кому принадлежит поместье и где находится ключ, вор, — сурово сказал Маркауз, отворачиваясь от окна.
— Если только он все еще там, милорд Маркауз.
— Он там, Гаррет. Или, по крайней мере, в городе, — отхлебнув вина, проворковала эльфийка. Казалось, что ее нисколько не смущают неприятности, свалившиеся нам на голову.
— Простите, треш Миралисса, но как вы можете быть в этом уверены?
— Я связывала ключ узами. Я знаю и чувствую. Не будь его в городе… Впрочем, и ты, как тот, с кем ключ связан, должен его ощущать.
— Я ничего не чувствую, треш Миралисса, — недовольно буркнул я ей.
Ничего, кроме усталости и шума в голове, если быть абсолютно честным.
— Ты просто толстокож, как стадо мамонтов, Гаррет! — Кли-кли не упустил возможности меня уколоть.
— Может, сейчас не чувствуешь, но почувствуешь, когда окажешься достаточно близко к нему. Это что-то вроде щекотки.
— Вы позволите мне продолжить? — ядовито осведомился капитан гвардии короля.
— О! Конечно, милорд Алистан, приношу свои извинения.
— Ничего страшного, леди Миралисса. Ну так вот, Гаррет. Этот дом принадлежит графу Балистану Паргайду, — произнеся это, милорд Маркауз уставился на меня, будто ожидая от моей скромной персоны каких-то немедленных действий.
— И что? — тупо спросил я.
Кли-кли в отчаянии обхватил голову руками и застонал, как будто у него разболелись все зубы.
— Гаррет, ты заперся в своем маленьком мирке и дальше своего носа ничего не видишь! — произнес гоблин. — Граф Балистан Паргайд — самая влиятельная фигура юга нашего королевства. Его род может поспорить древностью со Сталконами, это не говоря уже о том, что он глава всех Соловьев и очень, просто очень опасный тип. Он не пылает любовью к нашему королю, хотя пока сидит тихо, но дай ему волю, Паргайды попытаются оспорить свои права на престол. Поверь, они у них есть. А теперь узнав, что Паргайд снюхался с Хозяином, я вдвойне опасаюсь за благополучие короля.
— Паргайд и его знаменосцы могут выставить восемь тысяч мечей, не считая мелкой дряни. А с такими силами следует считаться, — буркнул Алистан.
С первого взгляда было ясно, что граф не очень-то обожает графа. Дворянская любовь — что с нее возьмешь? Все грызутся за земли, пыряются кинжалами, плескаются ядами, а отдуваться приходится простым солдатам.
