Эцумбо даже не глянул на жертву. Он помчался по куртине небольшим мамонтом, от души работая узловатыми кулачищами. Одни серые падают с вдавленными ребрами, другие просто перелетают через парапет, отброшенные ужасными ударами могучего дэвкаци. В него всадили несколько пуль и пару раз задели пиками — никакой реакции. Охваченный жаром сражения Эцумбо едва только не пускает слюну берсерка.
Пусть он карлик, пусть все дэвкаци и даже многие люди смотрят на него сверху вниз — но в борцовском круге ему равных нет!
– Раппо!.. – простонал истекающий кровью колдун. — Раппо-о-о!..
– Повелитель Эдриан! — склонился над корчащимся колдуном адъютант. — Чем я могу вам помочь, повелитель?!
– Глянь-ка, глянь туда!.. – с трудом поднял руку Эдриан. Раппо повернул голову — повелитель указывает на собственные внутренности, распластавшиеся по полу. — Из меня вылезают кишки! Наверное, захотели погулять! Вот смех-то, ха-ха-а-а-а…
Раппо выпрямился и сухо поджал губы, даже не притворяясь огорченным. В ушах даже наступило некоторое просветление — впервые за много дней в них не блуждает этот задорный хохот. Повелитель Эдриан наконец-то прекратил смеяться — и дышать тоже.
Ну что ж, по крайней мере, он умер счастливым.
Карлик-дэвкаци, прикончивший коменданта Вороввы, умчался куда-то вниз. Судя по крикам и выстрелам, проклятый берсерк все еще с кем-то дерется.
Ох уж эти дэвкаци! Нечеловеческая сила и выносливость делают их донельзя трудными противниками — бывает, нашпигуешь такого свинцом по самые ноздри, а он ревет, рокочет, брызжет кровью, но по-прежнему машет своей кувалдой из легированной стали! И раны-то самые что ни на есть смертельные — а все сражается, скотина, упорно сражается, словно не понимает, что уже убит!
Эцумбо, заброшенный в крепость летучим снарядом, хорошо навел шороху, заставив умолкнуть не одну и не две пушки. Пользуясь этой суматохой, десантные дубельшлюпы благополучно высадили штурмовые команды — серым удалось потопить всего две.
И теперь снизу доносится несмолкаемый грохот. Циклопические ворота, окованные стальными полосами, трещат и прогибаются — в них лупят десятки многопудовых молотов. Орудийная канонада, гром барабанов и бравурная песнь волосатых гигантов оглашают оба берега полноводной Готиленсе.
И в жару, и в лютый холод
Промаха не знает молот!
Бей, дэвкаци, бей!
Шепчут духи отовсюду –
Серым скоро будет худо!
Бей, дэвкаци, бей!
Пушки огромные в стены палят,
Серым сдаваться немедля велят!
Бей, дэвкаци, бей!
Матери смотрят с небес и отцы,
Как бьются внизу сыны-дэвкаци!
Бей, дэвкаци, бей!
Драккары приплыли сюда по реке,
Нет, молот не дрогнет в могучей руке!
Бей, дэвкаци, бей!
Вот победим — и начнем сразу пир!
Вволю нажрется пузатый Торир!
Бей, дэвкаци, бей!
– Не такой уж Торир и пузатый!.. – обиженно доносится из самой гущи штурмующих.
А потом ворота проломились. В крепость хлынули плечистые битюги с пышными бакенбардами. Впереди всех идет сам Хабум Молот с тяжеленной кувалдой наперевес. Следом за вождем — Лампераз Вешапи с громадной секирой и Торир Дом с двумя шаровидными булавами на укороченных рукоятях.
Могучие дэвкаци очень быстро сломали оборону серых, и город Воровва вновь сменил хозяина. Отныне здесь полная власть клана Огненной Горы.
Марадея Стузиан крепко держится за шею мчащегося галопом кентавра. Четыре могучих ноги мелькают в воздухе с небывалой частотой, поблескивающие подковы высекают искры из дорожных камней, в носу покачивается бронзовое кольцо.
Позавчера Сти-Глер со всадницей пересекли кентавридо-ларийскую границу. Теперь они целеустремленно движутся на север с небольшим уклоном к западу. Согласно донесениям кентавров-разведчиков, на этом пути патрули и блокпосты серых встречаются реже, чем на остальных.
– Тум-тум, тум-тум-тум… — весело мурлычет молодой кентавр. — Я Сти-Глер, самый быстрый, самый ловкий, самый неутомимый… У меня красивые глаза и мягкая шерсть, я во всем превосходен и замечателен…
Рокушская девушка обреченно вздыхает. Страсть молодых кентавров-самцов к самовосхвалению не знает границ. Если есть слушатель, будут петь себе дифирамбы бесконечно.
Да и без слушателя тоже.
– Тум-тум-тум, я Сти-Глер, и моя шерсть нежная и шелковистая, как самый нежный шелк… — продолжает мурлыкать кентавр. — Я быстро и элегантно скачу по дороге, на спине у меня сидит человеческая самка… Ей нравится сидеть на моей мягкой шерсти, она перебирает ее пальцами и тайком целует мои плечи и лопатки…
– Не ври!!! – возмущенно заорала Марадея, хлопая нахала по макушке.
В этом кентавры тоже совершенно невыносимы. Поскольку самцов среди них заметно меньше, чем самок, с прекрасным полом они обращаются крайне бесцеремонно. Почти каждый из четвероногих кавалеров свято верит, что все дамы мира по уши влюблены в него, такого красивого и быстроногого. Причем в отношении кентавриц это даже отчасти правда — из-за дефицита противоположного пола бедным женщинам не приходится быть слишком разборчивыми.
– Тум-тум-тум, человеческая самка строит из себя недотрогу, но ее сердце забилось быстро-быстро, а в голове одна лишь мысль — о, как же признаться милому Сти-Глеру в моих чувствах…
– Да не ври ты!!! – снова стукнула вконец обнаглевшего кентавра Марадея.
Сти-Глер только расхохотался.
Однако вскоре хвастливое мурлыканье смолкло. На дороге показался очередной блокпост серых.
Небольшое строение из скверно обструганных досок, сторожевая будка и шлагбаум. Вдоль него прохаживается одинокий солдат с мушкетом. Время от времени приостанавливается, перекладывает оружие с плеча на плечо. Жестяная каска покидает голову, и серый обтирает пот со лба и висков.
Июньское солнышко жарит вовсю.
– Так-так, интересненько… — пробормотал Сти-Глер, сощуривая влажные кентавриные глаза. — Вот и еще один…
– Напрямик ни в коем случае! — жарко зашептала ему в ухо перепуганная девушка. Горячая кровь завзятого бретера каждый раз призывала Сти-Глера рискнуть пойти на прорыв. — Серые меньше чем по пятерке не ходят! И там еще колдун может оказаться!.. В обход, в обход, как обычно!..
– Да, наверное, лучше через лесок… — неохотно согласился кентавр, разворачиваясь к рощице.
Переставляя копыта как можно тише, он сошел с дороги и зашагал по мягкой травке.
Часовой серых остановился и нахмурился. До этого он не обращал внимания на одинокого всадника в отдалении — едет себе и едет. Подъедет к блокпосту поближе — тогда и будем выяснять, кто такой, куда и зачем направляется.
