недовольством, что, казалось, ещё чуть-чуть — и она испепелит меня взглядом. Вдобавок её всю трясло — то ли от холода, то ли от возмущения.
— Не получается, — признался я.
— А ты думай! — завопила она. — Это же твоё испытание! Мыслями управляй!
Я закрыл глаза. Сосредоточился. Представил, что цепи исчезают. Что кровати нет. Что мы просто стоим в пустом зале.
Открыл глаза.
Цепи начали мерцать, истончаться. Кровать заскрипела, проваливаясь в небытие. Ура, получилось!
И тут в голову шальная мысль — а какая у неё фигурка там прячется? — и вместо кровати с цепями исчезло именно платье.
Фея опустила глаза вниз. Я тоже опустил.
Передо мной лежала абсолютно голая фея. Маленькая, хрупкая, с перламутровой кожей, мерцающей в полумраке зала. Её грудь — две аккуратные полусферы с торчащими розовыми сосками — тяжело вздымалась от возмущения. Талия такая тонкая, что, кажется, можно обхватить пальцами. Бёдра плавно расширялись, а между ними — тот самый светлый треугольник, который теперь никто не скрывал.
— А-А-А-А-А! — завопила фея так, что у меня, наверное, лопнула барабанная перепонка.
Я тут же зажмурился, в панике пытаясь сосредоточиться. Твою же мать! Кровать! Цепи! Исчезайте!
Кровать исчезла. Цепи исчезли. Я рискнул открыть глаза.
Фея сидела на полу, голая, поджав ноги и прикрывая руками всё, что можно. Её лицо было перекошено от злости, глазки сузились, а губки сложились в такую гримасу, что, казалось, она сейчас зарычит.
— Я… не специально… — промямлил я.
— Ага! — прошипела она, сверкая сапфировыми глазищами. — Рассказывай потом мадам Вейн! Я всё расскажу, что тут было!
— Ничего не было! — попытался я её успокоить. — Я пытаюсь сдержать поток мыслей, только и всего.
— Плохо стараешься! — фыркнула она, скалясь, как маленький, но очень злой зверёк. — Верни мне моё платье!
— Я… забыл, как оно выглядит, — признался я, чувствуя себя полным идиотом.
— Ты что⁈ — глаза феи стали размером с блюдце. — Куда ты смотрел тогда, что забыл⁈
— В твои глаза, — ляпнул я первое, что пришло в голову. — Они как сапфиры, очень красивые…
— Не чеши мне по ушам! — рявкнула она, но, кажется, чуть-чуть, самую малость, смутилась.
Я начал стягивать рубашку через голову, и, прежде чем фея опомнилась, уже был голым по пояс.
— Эй! Эй! Эй! — завопила фея, вскидывая руки, чтобы прикрыться, хотя прикрывать там уже было нечего. Я всё давно уже увидел. — Ты что удумал⁈
— Успокойся, — буркнул я, протягивая ей рубашку, и демонстративно отвернулся. — Надень. Хоть что-то.
На секунду повисла тишина. Потом послышалось шуршание ткани.
— Ой. Ну спасибо, — донесся недовольный голос, но уже чуть спокойный.
Я выждал ещё пару секунд и повернулся.
Фея стояла в моей рубашке. Та была ей велика размеров на десять — подол спускался почти до колен, рукава болтались, скрывая кисти, а в вырезе утонула вся её миниатюрная фигурка. Но главное — ничего не было видно. Никакой наготы, только смешное нагромождение ткани на маленьком тельце.
— Хорошо, что ты маленького роста, — улыбнулся я, разглядывая это зрелище.
Фея перекосилась от злости. Её личико скривилось так, будто она лимон целиком сжевала, а потом она сложила из пальцев обеих рук неприличный жест и задрала их повыше, чтобы я точно увидел.
— Заслуженно, — кивнул я, не обижаясь. — Хорошо, что я не воспользовался твоей беспомощностью.
— Попробуй, — фыркнула она, сверкая глазами. — Потом отхватишь по самые не балуй!
Я вздохнул и опустился на пол, скрестив ноги. Прохладный пол приятно холодил кожу.
— Ты говорила про то, чтобы помочь мне с испытанием, — начал я, глядя на неё снизу вверх. — Но кроме того, как попасть в мой плен, ничего подобного не было. Так что я должен сделать?
Фея поправила рубашку, запахнулась поплотнее и задумалась. Её носик смешно наморщился, а губки сложились в трубочку.
— Ну… вообще-то ты должен создать дверь силой мысли, — сказала она. — Очень сложное испытание… хотя… — Она запнулась, явно вспоминая, что только что произошло. Её щёки слегка порозовели. — … просто создай дверь обратно к преподавателю. Вот и всё испытание.
— Слишком лёгкое, — я прищурился. — Не находишь?
— У каждого оно своё, — фея пожала плечами, отчего рубашка сползла с одного плеча, и она поспешно её поправила. — Тебе досталось вот такое. И оно не лёгкое. Ты же не можешь контролировать свои мысли!
— Это вышло случайно, — я потёр переносицу. — Просто я… утро началось не с кофе.
— С мастурбации? — фея ухмыльнулась, и в её сапфировых глазах заплясали чертики. — Девушку найди себе тогда. Ох, все вы, девственники, такие.
— Ага, — я хмыкнул. — Слишком уж много этих девушек. Что я даже не знаю, что с моим телом они делали ночью.
Фея на секунду задумалась. Потом её лицо расплылось в ехидной усмешке.
— Да не заводись, — махнула она рукой, которая полностью утонула в рукаве. — Кому ты, страшный такой, нужен? Друзьям будешь рассказывать сказки про свой гарем.
Она встала в позу, задрала подбородок и начала передразнивать меня писклявым голоском:
— Ой, я даже не знаю, что делали ночью с моим телом! Ой, я такой сексуальный, что меня хотят все девушки! Хо-хо!
Я закатил глаза. До самого потолка.
— Какая же ты вредная, — выдохнул я, чувствуя, как где-то глубоко внутри зарождается смех, который я изо всех сил пытался подавить.
— Не твоя, — фея показала мне язык. — Вот и бесишься.
Я только покачал головой. Спорить с ней было бесполезно. Но, кажется, этот абсурдный разговор отвлёк меня от паники и помог немного расслабиться.
Я встал, отряхнул штаны. Глубоко вздохнул, закрыл глаза и представил дверь. Обычную деревянную дверь, как в академии, с ручкой, с табличкой «Выход». Никаких лишних мыслей. Только дверь.
Открыл глаза.
Возле одной из стен материализовалась дверь. Самая обычная, коричневая, с металлической ручкой. Даже табличка висела — «К преподавателю».
— Та-дам! — я театрально развёл руками и поклонился в сторону феи.
— Да, да, — фея закатила глаза, запахиваясь в мою рубашку. — Похлопай себе сам. Ты заслужил.
— Ну… — я кивнул на дверь. — Пошли?
— С тобой я не пойду, — отрезала она, поправляя сползающий с плеча рукав. — Так
