что пока.
— А рубашка? — я уставился на неё. — Что люди подумают, если я выйду без рубашки?
Фея скорчила рожу, явно изображая глубокую задумчивость.
— А-а-а, то есть ты хочешь сказать, — протянула она елейным голоском, — что хотел бы выйти со мной, с голым торсом, а я в твоей рубашке? И тебя бы это не смутило? Ну да, ну да. — Она усмехнулась. — Видно же — девственник. Хочет похвастаться, что захомутал такую красотку. Не дождешься! Сиди, плачь ночью и дрочи на моё секси-тело, неудачник.
Она снова показала мне фак — двумя руками, для надёжности — и начала растворяться в воздухе. Её перламутровая кожа мерцала, истончалась, становясь прозрачной.
— Но ты мне ещё должен! — донеслось уже из ниоткуда, и голос её прозвучал где-то над головой.
Она исчезла.
А моя рубашка осталась висеть в воздухе. Она секунду держала форму маленького тельца — рукава ещё висели, будто внутри кто-то был, подмор стоял колоколом — а потом бессильно опала на пол.
Я подошёл, подобрал рубашку. Встряхнул. Надел.
Ткань была прохладной и… влажной, что ли?
Я повёл плечами, принюхался.
— В этом мире есть хоть кто-то ласковый и нежный? — пробормотал я, застёгивая пуговицы.
И тут до меня дошёл запах.
— Фу… Бу-э-э… — я скривился, дёргая носом. — Она что… не моется? Боже…
Я мигом стянул рубашку обратно, чуть не порвав её в спешке. Поднёс к носу.
Рубашка пропахла болотом. Настоящим, застойным, тинистым болотом с дохлыми лягушками.
— Сука! — выдохнул я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — От неё же так не пахло, когда она стояла рядом со мной! Она же… она специально? Ага… теперь точно буду всю ночь думать о фее… Бу-э-э…
Я смотрел на рубашку, свисающую с моей руки, и понимал: этот запах не выветрится никогда. Или, по крайней мере, до конца экзамена. А может, и дольше.
— Ладно, — вздохнул я, зажал нос и натянул рубашку обратно. — Главное — дышать ртом.
Я подошёл к двери, толкнул её и шагнул в свет, надеясь, что там меня ждёт если не спасение, то хотя бы нормальный воздух.
16 декабря. После сдачи второго экзамена
Экзамен завершился. Как? Честно? Я сам не понял.
После того как я вышел из той дурацкой двери, созданной силой мысли, я оказался прямо перед преподавателем. Он сидел за столом с довольным видом, кивнул мне и сказал: «Достаточно, Арканакс. Вы справились». И всё. Никаких вопросов, никаких проверок, никаких монстров. Просто «достаточно».
У меня были к этому огромные вопросы. Местами происходящее было настолько глупым, что хотелось спросить: «А это точно экзамен? А не розыгрыш? А фея мне приснилась?». Но факт оставался фактом — я сдал. Так к чему продолжать жаловаться?
Более того, я сдал чуть ли не самым первым. Когда я вышел из портала, вокруг ещё никого не было. Преподаватель посмотрел на меня с неподдельным удивлением, а потом расплылся в довольной улыбке.
— Роберт, — сказал он, — признаться, я ожидал от Вас совсем другого результата. На практических занятиях Вы не блистали. Но сегодня… сегодня Вы показали, что умеете думать нестандартно. Похвально.
Я только кивнул, чувствуя, как внутри разливается тёплое, гордое чувство. Нестандартно — это мягко сказано. Если бы он знал, какие «нестандартные» мысли посещали меня в этом зале…
Теперь я сидел на лавочке в парке, грелся на солнышке и ждал, когда остальные закончат. Вокруг, куда ни глянь, лежал снег — пушистый, белый, искрящийся. Деревья стояли в зимних шапках, сугробы укрывали газоны, а где-то вдалеке даже виднелись следы от сапог, уходящие в морозную даль.
И при этом на мне была только лёгкая рубашка — та самая, пропахшая болотом, но я старался дышать ртом. Было жарко, градусов под тридцать. Солнце пекло так, что хоть раздевайся, а снег вокруг даже не думал таять. Магия. Что с неё взять.
Я откинулся на спинку скамейки, закрыл глаза и просто наслаждался моментом. Тишина, покой, и никаких фей, прикованных к кроватям. Ну, почти никаких — вонь от рубашки напоминала о недавних приключениях, но я старался не думать.
— Хорошо, — выдохнул я. — Очень хорошо.
Солнце за это время успело немного сместиться, но жара стояла всё та же — тридцать градусов среди снежных сугробов. Я уже успел задремать на лавочке, прикрыв глаза и стараясь не думать о запахе собственной рубашки, когда вокруг началось оживление.
Студенты выходили из порталов по одному, группами, парами. Кто-то сиял от счастья, кто-то выглядел так, будто его пропустили через мясорубку, а кто-то просто молча отходил в сторону и садился на траву, глядя в одну точку.
Спустя примерно три часа из портала вышел последний. Высокий парень с нашего потока, весь в саже, с опалёнными бровями, но живой. Преподаватель кивнул, записал что-то в журнал и объявил, что экзамен окончен.
Сдали все. Это было удивительно, учитывая, как нас пугали смертельной опасностью. Но вот оценки… Они были разные. Кто-то прыгал от радости, кто-то сидел с убитым лицом, понимая, что четвёрка по практике — это не то, на что он рассчитывал. В общем, обычная экзаменационная драма.
Я всё ещё сидел на лавочке, когда из портала выпорхнула Катя. Буквально выпорхнула — лёгкая, сияющая, с довольной улыбкой на лице. Она явно сдала блестяще, иначе и быть не могло. Увидев меня, она распахнула объятия и бросилась ко мне, чтобы поздравить.
— Роберт! Ты справился! — закричала она и…
Замерла на полпути. Её носик дёрнулся. Глаза округлились. Она сделала ещё один шаг, втянула воздух и резко остановилась, будто наткнулась на невидимую стену.
— Поздравляю, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал радостно, но при этом отступила на шаг. Потом ещё на один. Её лицо было обращено ко мне, но носик упорно тянулся куда-то в сторону, лишь бы не вдыхать то, что от меня исходило.
— Спасибо, — ответил я, чувствуя себя нашкодившим котом. — Ты как?
— Отлично, — Катя говорила, глядя куда угодно, только не на меня. — Всё замечательно. А ты… эм… молодец. Правда.
Мы проговорили минут двадцать, стоя на расстоянии вытянутой руки. Катя то и дело отворачивалась, делала глубокие вдохи в сторону, явно пытаясь не обидеть меня, но запах… запах делал своё дело.
Потом из портала вышла Мария. Уставшая, но довольная. Увидев меня, она расцвела улыбкой
