Лоренс Блок
Сценарий
Lawrence Block — Scenarios
© 2010 by Lawrence Block — Scenarios
© Константин Хотимченко, перевод с англ., 2025
https://vk.com/litskit
Перевод выполнен исключительно в ознакомительных целях и без извлечения экономической выгоды. Все права на произведение принадлежат владельцам авторских прав и их представителям.
* * *
Дорога отклонилась на несколько градусов, когда он выехал на окраину города, — как раз настолько, чтобы в зеркало заднего вида попало заходящее солнце. Солнце уже почти закатилось, его нижний край уже касался горизонта, и, если бы он повернулся, чтобы посмотреть на него, оно светилось где-то между золотым и оранжевым. В зеркале же по причудливому оптическому обману оно приобрело цвет крови.
Будет кровь, подумал он. Он смотрел фильм с таким названием, и его привлекли в кинотеатр эти два бескомпромиссных слова. Он не помнил города, не помнил, было ли это несколько недель или месяцев назад, но он мог вспомнить запах кинотеатра, поп корна, затхлых обивок и лака для волос, мог вспомнить, как ощущалось его кресло и на каком расстоянии от экрана оно находилось. Память у него была избирательная, но какая, в сущности, разница, когда и где он смотрел этот фильм? И вообще имеет значение, видел ли он его или нет?
Будет кровь! В этой ленте были и жадность, и горечь, и сырые эмоции. В фильме была игра, которая ни на минуту не позволяла забыть, что перед вами гениальный актер. И кровь была, но не так уж много.
Солнце горело кроваво-красным пламенем, и он оскалил зубы и ухмыльнулся. Он чувствовал энергию в своем теле, покалывание в руках и ногах, ощутимый электрический ток, бьющий внутри него. Солнце садилось, наступала ночь, и скоро появится луна, и это будет луна охотника.
Его луна.
Будет женщина. О да, точно будет женщина. И будет наслаждение — его — и боль — ее. Обе эти вещи, становясь все более интенсивными, мчались бок о бок к финалу.
Будет смерть, подумал он и вновь почувствовал, как кровь бурлит в жилах, как пульсирует в чреслах. О да, во что бы то ни стало, будет смерть.
Возможно, даже будет кровь. Обычно так и было.
* * *
Да. Это было то самое место.
Это был уже третий бар, в который он зашел, и, подойдя к стойке, заказал третью за вечер двойную порцию водки "Абсолют".
Насколько он мог судить, вся водка была одинаковой. Он заказывал "Абсолют", потому что ему нравилось, как это звучит. Однажды в витрине винного магазина он увидел водку, которая называлась "Черная смерть", и некоторое время пытался заказать ее, но ни у кого ее не было. Он надеялся, что вкус водки все же может отличаться.
Барменша была коротко стриженной блондинкой с жесткими голубыми глазами, которые оценивали его, пока она наливала напиток. Ей не нравилось то, что она видела, это было очевидно, и при подходящих обстоятельствах он бы с удовольствием занялся бы этой женщиной. У нее был шрам длиной в дюйм на остром подбородке, и он позволил себе представить, как нанесет ей несколько новых порезов. Сломать несколько костей, было бы милым делом. Вбить ребро своей ладони в ее висок, прямо рядом с глазницей. Если сделать все правильно, и совершить точный удар, то глаз вылетит. А если неправильно, то ничто не мешает попробовать еще раз, не так ли?
Она ему не нравилась, не казалась красивой, его не тянуло к ней. Но он уже был тверд, думая о том, что он может с ней совершить.
Но все, что он делал, — это поднимал бокал и осушал его. В такие вечера алкоголь действовал на него только как энергетик. Вместо того чтобы снять напряжение, он его усиливал. Предвкушение, повышенное возбуждение заставляли его организм по-другому метаболизировать алкоголь. Он течет по венам, как амфетамин, но без перегрузки и нервного напряжения. Он поднимал его и выпрямлял, все сразу, и жаль, что никто не использует это эффект в своей рекламе.
Барменша ушла готовить напиток для кого-то другого. Он снова вспомнил тяжелый взгляд ее глаз и представил, как выкалывает женщине глаз. Он сунул руку в карман и нащупал там нож. Пусть она сохранит глаза, хотя бы на время. Можно будет отрезать ей веки, поставить ее перед зеркалом, пусть смотрит, что с ней происходит. Отрезать ей губы, уши, большие сиськи. Научить ее смотреть на него и оценивать его, научите ее уважению и почитанию. Научить ее добрым манерам.
Он не мог подкараулить ее здесь, на это не было никаких шансов, но он мог легко поджидать ее рядом. Затаиться в засаде и быть в тени, когда она закроет бар и пойдет к своей машине. Четкий удар по голове. Темнота. В следующее мгновение она окажется голой, со связанными запястьями и лодыжками, с заклеенным ртом, наблюдающей за собой в зеркало. Нравится, сучка? Довольна теперь?
Полный возбуждения он отвернулся, увидел девушку и в следующий миг навсегда забыл о барменше.
* * *
Он полагал, что другие мужчины видят то же что и он — красивую девушку. Не супермодельную внешность, не душераздирающую красоту, но исключительно привлекательный овал лица, обрамленный роскошными темно-каштановыми волосами, спадающими до плеч. Конечно, он и сам все это видел, но больше всего ему бросилась в глаза ее абсолютная уязвимость.
Она была здесь для того, чтобы ее взяли, и это было почти слишком легко, как стрелять в прирученных животных на ферме. Не то чтобы он думал о том, что это может отбить у него охоту брать ее. Ее уязвимость оказывала на него мощное эротическое воздействие. Он был тверд как камень и знал, что останется таким до рассвета. Он мог бы трахать ее всю ночь напролет и остановился бы, лишь тогда когда она умрет. А может, и не остановится. Может быть, он возьмет ее еще один раз, просто на удачу. В конце концов, что такое смерть, как не высшая степень покорности?
Он наблюдал за ней, ощущая прилив энергии, и заставлял ее смотреть в его сторону. Он знал, что она не сможет устоять, и, конечно же, она повернула голову и встретила его взгляд. Он вложил все силы в свою улыбку и знал, какой эффект она произведет. В такие моменты его лицо становилось совершенно сияющим, словно освещенным
