Инженер. Система против монстров — 11
Глава 1
Речной трамвай
Я держал баранку расслабленно, одной рукой, краем глаза следя за обочинами. Октябрьское небо низко нависло над городом, затянутое серой ватой, из которой вот-вот должен потечь нормальный осенний дождь — не тот, что Циклон зачем-то обрушил на Ангелово, а самый настоящий и бесплатный.
— А ещё можно устроить ужин на верхней палубе, — мечтательно вздохнула Искра на пассажирском сидении. — Свечи, шампанское… Оно у нас есть, кстати? А не важно, на крайняк сойдёт и разбавленный спиртяга, возьмём у Петровича! Я встану на носу, как в «Титанике», а Лёша будет держать меня за талию! Закат над Москвой-рекой. Романтика! Можно даже до Кремля доплыть!
— Аня, мы собираемся на другой берег, — вздохнул я, — а не на двадцать километров вниз по течению.
— Если учитывать излучины, то все сорок будет, — добавил Степан с заднего сидения.
— Ну и что? Это мы сегодня на другой берег, а вот потом! — тут Искра воспарила духом ещё выше. — Раз у нас речная прогулка, нужно приготовить мороженое! Уверена, Татьяна с Валентиной что-нибудь придумают! И обязательно в вафельном рожке. И чтобы ветер трепал волосы!
— Аня, — терпеливо произнёс я.
— Что?
— Мороженое на реке в октябре.
— Да фигня! — отмахнулась она и забросила ботинки на торпеду. — Я воплощение огня! Мне эта ваша прохлада побоку! Романтика не зависит от градусов Цельсия. Она зависит от других градусов! Да и вообще, главное атмосфера и настрой! С мороженым можно даже под дождём стоять!
— Можно, — согласился я. — Только это называется уже не романтика, а гипотермия.
— Приземлённый ты человек, Иванов, — вздохнула Аня и повернулась к заднему сидению. — Степан! А вот ты представь: теплоход, осенние берега! Это же красиво до колик!
Барсуков сидел, глядя в окно на городские руины. Судя по лицу, ничего романтического он вокруг не замечал, как и я.
— Красиво, — неубедительно согласился он. — Ты была когда-нибудь у реки после апокалипсиса? Ночью?
— У нас дом был на берегу, коттедж, — сказала Искра. — Уже после апокалипсиса. Теперь стоит заколоченный. Эх, летом надо туда съездить, шашлыки замутить!
— Значит, повезло, что ничего к вам из воды не вышло, — покачал головой пилот.
— Всё, что вышло, мы пустили на харчи, — фыркнула девушка. — Куски Выползуна до сих пор в Хранилище лежат.
Степан помолчал с отрешённым видом, потом заговорил:
— Я ещё когда во Владимире был… вышел к Клязьме, думал уйти водой. А там в темноте что-то плещется. Всё время что-то плещется. И не маленькое что-то. Понимаешь? Там живёт что-то большое. И любит плескаться по ночам.
Искра немного примолкла, но быстро оживилась.
— Ну, — сказала она через три секунды, — это же замечательно.
— Что? — ошарашенно уставился на неё Степан.
— Если там живёт что-то большое, — Аня извлекла из инвентаря жезл и махнула, — то это же гора мяса! И вот тебе уже не только романтическая прогулка по реке, а ещё и охота, то есть рыбалка. А после рыбалки — ужин из улова! Представь: теплоход, свежая монстрятина с плавниками, готовящий сочный кусок на гриле Борис и гитара! У нас кто-нибудь умеет бряцать на гитаре?
Степан посмотрел на неё неопределённым взглядом.
— Ты только что переработала мои опасения насчёт речных монстров в пункты меню, — произнёс он, будто оскорбившись.
— Адаптивное мышление, — пожала плечами Аня. — И я тебе это уже говорила. Нечего сопли пускать и всего бояться! Сожрём всё, что не сможет сожрать нас! Вон, на Лёху посмотри. У него нет проблем, только задачи со степенью сложности.
Я промолчал, но внутренне согласился. В мире, где всё хочет тебя убить, деление на «опасность» и «ресурс» становится довольно размытым. Чаще всего это одно и то же.
— И вообще, — продолжала Аня, уже накручивая себя, — вот откуда до сих пор берутся мутанты первого уровня? Месяц прошёл. Они же тоже прокачиваться должны. Жрут что попало, охотятся, убивают друг друга…
— Плохо, видимо, убивают друг друга, — заметил я.
— Именно! — она воздела палец к потолку. — Именно что плохо! Будь мутанты поагрессивнее друг к другу, уже выбили бы всех слабаков. Остались бы только сильные. Высокоуровневые особи. Естественный отбор, все дела. Глядишь, за них и опыта бы больше давали. А сейчас что? Первый уровень на каждом шагу. Дефляция опыта!
— Твои жалобы очень трогательны, — сказал Степан. — Но с практической точки зрения, разве не лучше, что вокруг нас бродят слабые мутанты, а не сильные?
Впереди показалась набережная. Я нажал на тормоз, плавно гася скорость. «Ленд Крузер» замер под ветвями старого тополя.
— Лучше, — согласился я, открывая дверь. — Потому что слабых можно ещё и приручить. И потому что они не пытаются разрушить нашу базу.
Причал открывался сразу за изгибом набережной. Старый речной трамвайчик с надписью «Москва-203» дремал у кнехтов, покачиваясь на ленивой осенней волне. Пологий пандус для пассажиров был покрыт ровным слоем ржавых листьев.
Конторка смотрителя причала — дверь выбита, стёкла выбиты, внутри пусто. Рядом — небольшое административное здание, типичный советский одноэтажный «кирпич», и несколько брошенных машин вдоль стены.
Я шёл первым, Аня рядом, напевая что-то под нос и крутя палочку в пальцах. Степан чуть поотстав, осторожно ступал по скользким листьям.
Теплоход вблизи производил куда более солидное впечатление, чем с высоты дрона. Метров тридцать в длину, двухпалубный, широкий, с небольшой осадкой — как раз для реки. Таких прогулочников по реке ходило несколько десятков до всего этого безобразия. Белая краска облупилась кое-где до серого металла, у кормы — паутина, натянутая между поручнями. Но рубка целая, стёкла на удивление не побиты, канаты с виду надёжные, не гнилые.
— О-о-о, — выдохнула Аня, останавливаясь у края причала. — Ну вот. Скажите мне, это не сказка?
— Палуба грязная, — отметил Степан за её спиной.
— Вымоем, — парировала она. — Припашем Гошу, пусть елозит тряпкой. Ну или Водяной пусть гармонию со стихией обретает.
Я смотрел на судно чисто оценочным взглядом. Что сломано? Что цело? Что мешает нам прямо сейчас сделать из него
