изнутри.
Она ответила неуверенной улыбкой. Он подошел к ней, и разве она не была похожа на птицу, загипнотизированную змеей? Одной рукой она держала свой бокал, а другой опиралась на барную стойку, как на опору.
— Привет, — сказал он и положил свою руку на ее свободную руку. Ее рука была маленькой под его, мощной и натруженной. Если бы он сильно надавил, то мог бы сломать все косточки в ее милой маленькой ручке, и он представлял себе выражение ее глаз, когда он это сделает, но сейчас его рука лежала на ее руке очень легко, невесомо.
— Меня зовут Джерри, — произнес он. — Вообще-то это Гаральд, с буквой Г, но люди зовут меня Джерри, с буквой Дж.
Все это было неправдой.
Вы ведь знаете, к чему все идет, не так ли? Конечно, понимаете. А остальное вы, наверное, и сами можете написать.
Очевидно, что здесь должен быть неожиданный поворот, сюрприз. Иначе не будет сюжета. Мальчик встречает девочку, мальчик трахает девочку, мальчик убивает девочку - это не история. Как бы драматично вы это ни представили, каким бы увлекательным ни был их диалог, каким бы сильным ни было его удовольствие и ее боль, это просто не будет работать как художественная литература. Мы можем продержаться до самого конца, полностью захваченные действием, но к тому времени, когда все закончится, мы услышим, как Пегги Ли поет на заднем плане. "И это все?"
Нет, это еще не все. Мы можем добиться большего.
Например:
Ему больше не нужна была водка. Но она налила выпивку для них обоих, и еще одна рюмочка не повредит. Он опрокинул ее задрав голову, и у него было достаточно времени, чтобы зафиксировать мысль о том, что в ней было что-то еще, кроме алкоголя. Затем свет погас.
Все вернулось не сразу. Сознание возвращалось по частям. Он слышал музыку, что-то оркестровое, резко атональное. Он сидел на каком-то стуле, а когда попытался пошевелиться, то обнаружил, что не может, так как привязан к нему: запястья — к подлокотникам, лодыжки — к ножкам. Он попытался открыть глаза и обнаружил, что у него завязаны глаза. Он попытался открыть рот и обнаружил, что он заклеен.
А потом она стала прикасаться к нему, ласкать его. Ее руки знали свое дело, и он ответил почти вопреки себе, желание оттеснило страх. Ее руки, ее рот, а потом она оказалась на нем, поглощая его, и, видит Бог, все было не так, как он планировал, но ведь вечер еще не закончился, не так ли? Пока что они будут делать все как она захочет, а позже настанет его очередь связать ее, и какой сюрприз он для нее приготовит!
Но сейчас все было в порядке, все было более чем в порядке, и она подвела его к краю наслаждения и держала его там, держала его там целую вечность, а затем произошла впечатляющая кульминация, заставившая его забыться. Эта волна унесла его куда-то вдаль, а когда он вернулся, повязки на глазах уже не было. Он открыл глаза, а она была рядом, обнаженная, блестящая от пота, и он бы сказал ей, как она прекрасна, но его рот все еще был заклеен.
— Ты непослушный мальчик, — заговорила она. — Посмотри, что я нашла у тебя в кармане.
Она протянула руку и показала ему нож, поработала защелкой, чтобы освободить четырехдюймовое лезвие, повернула его на свету.
— А теперь скажи мне, Гаральд с буквой Г или Джерри с буквой Дж, что ты собирался с этим делать?
Но он не мог ничего ей сказать, пока его рот был заклеен. Он запрокинул голову, пытаясь заставить ее снять скотч, но это лишь рассмешило ее.
— Это был риторический вопрос, милый. Я знаю, что у тебя на уме. Я поняла это сразу, как только наши глаза встретились. Как ты думаешь, почему я выбрала именно тебя? Я не знала наверняка, что ты принесешь в бар нож, но у меня ведь нет своего ножа. Так что это даже к лучшему.
Она обернулась, положила нож, снова повернулась к нему, и ее рука потянулась, чтобы взять его, ее маленькая мягкая рука, та самая, которую он думал раздавить. Она гладила и ласкала его, и если бы он мог говорить, то сказал бы ей, что она зря тратит время, что он не способен на ответ так быстро. Но у его плоти было свое мнение, и она охотно поддалась ласкам.
— О, хорошо, — сказала красотка, используя теперь обе руки. — Я верила в тебя. Но рано или поздно, знаешь ли, ты не сможешь... быть в боевой готовности.
Она наклонилась и поцеловала его.
— И когда это случится, — пробормотала она, — тогда я и отрежу его. Но чей нож я использую, твой или мой? Это еще один риторический вопрос, милый. Ты не обязан на него отвечать.
Так лучше, не правда ли? Единственное, что теперь плохо, - это предсказуемость. Кусака, которого ловят на его собственный крючок? Рано или поздно это должно было произойти. Он охотится, он находит маленькую мисс Уязвимость, он с ней расправляется, и в итоге уязвимым оказывается он, даже если она оказывается Дианой, богиней охоты. Возможно, эта конкретная Диана делает историю чуть более интересной, чем большинство других, но все равно, вы предвидели, что так будет. Правда? Неожиданная концовка более приятна, когда врасплох застает и читателя, и главного героя.
Как это?
Допустим, вот так:
Они взяли его машину и поехали в тупиковый переулок, который он разведал раньше. В дальнем конце переулка была припаркована еще одна машина, и они подкрался достаточно близко, чтобы определить, что ее обитатели — целующаяся парочка. У него возникла мысль застать их врасплох, и когда-нибудь ему удастся это сделать, но он решил что сейчас не стоит рисковать. Через некоторое время другая машина уехала, и они смогли побыть вдвоем.
Он припарковался, заглушил двигатель. Он взял ее за руки, поцеловал, прикоснулся к ней. Он с удовлетворением отметил учащение ее дыхания, жар ее реакции.
Хорошо. Она завелась. Пришло время показать ей, кто здесь главный.
Он взял ее за плечи и прижал к сиденью. Она не сдвинулась с места. Он надавил еще сильнее, и она оттолкнула его, но как такое мягкое и податливое существо может быть таким сильным?
Ее губы разошлись, и он увидел ее клыки, получив ответ на
