когда она по-настоящему поняла, что они пережили. Может, некоторые из их женщин тоже ждали детей? И тоже боялись их потерять? Ей-то осталось идти всего ничего, скоро она будет на твердой земле. Если, конечно, выдержит лед.
Шаг за шагом. Медленно-медленно. Час за часом. День был на исходе.
Ослепленные блеском льда, они видели, что берег уже совсем близко. Но они знали, что между льдом и берегом всегда остается полоска воды — приливы и отливы мешают ему коснуться земли. У себя на острове они положили между землей и льдом дверь и перевели по ней корову. Здесь двери уже не было.
— По-моему, там будет лучше! — Виллему неуверенно махнула рукой.
— Куколка моя, — бормотал старик. — Не бойся, мы не дадим тебе упасть в воду.
Они развязали корове глаза. Действительно, в том месте, которое высмотрела Виллему, полоска воды оказалась совсем узкой. Виллему изо всей силы тянула корову вперед, старик подталкивал ее сзади. Общими усилиями им удалось перетащить бедную скотину на берег. Но там Виллему почувствовала, что ей не следовало так напрягаться. У нее заныла спина, и она испугалась за ребенка, хотя до родов было еще далеко. Ребенок должен был родиться только к весне.
Имена для него были давно готовы. Если родится девочка, Доминик просил назвать Кристиной, в честь его любимой тетки Марки Кристины. Как назвать мальчика, они еще не решили, но это должно было быть имя, похожее на имя Калеб.
Впрочем, для мальчика у Виллему было заготовлено другое имя. Но пока она держала его в секрете. Не хотела она обращаться к ребенку и по имени Кристина, чтобы не искушать судьбу. Разговаривая с ним, что бывало довольно часто, она называла его Карл-Ингрид. Это была ее самая надежная связь с Домиником.
Словно в счастливом угаре, Виллему шла рядом со старым рыбаком. Наконец-то она была на материке! Ей не хотелось обижать старика, выказывая свою радость, ведь ей так хорошо жилось у него на острове. Но она ликовала от сознания, что каждый шаг приближает ее к дому!
Виллему часто думала, каково пришлось Доминику на этой войне. Не ранен ли он… Продолжать эту мысль ей было страшно. Она даже не знала, кончилась ли уже война или еще идет.
Наконец они вышли на дорогу. Судя по всему, это была главная проезжая дорога между севером и югом. На обочине стоял дом. Они так замерзли и устали, что попросились на ночлег. Хозяева объяснили им, в какой стороне находится Танумс Хеде. До него было совсем близко, но идти следовало на юг, тогда как путь Виллему лежал на север. Утром Виллему в последний раз подоила Куколку, тепло простилась со старым рыбаком и пошла в ту сторону, где лежал ее дом.
Сперва ее немного подвез крестьянин, который направлялся в Шее. Потом она могла рассчитывать только на себя.
Хорошо, что отец успел перед расставанием дать ей денег. Она могла позволить себе останавливаться в трактирах, есть, отдыхать. Беременность оберегала ее от посягательств мужчин. Они просто не проявляли к ней интереса. А иногда по-рыцарски подвозили ее в повозке или позволяли немного проехать верхом на их лошадях.
Так Виллему добралась до Норвегии и шла уже по Эстфоллу. Хоть и медленно, но с каждым днем она приближалась к дому!
14
Однако силы Виллему таяли. Зима кончилась, на смену морозу пришли сырые, ненастные дни. Виллему простыла и чувствовала, что у нее снова начало колоть в груди.
Только в Моссе возле одного из трактиров она наконец поняла, что положение ее очень серьезно. Она пересчитала деньги. Они были на исходе — ведь она не отказывала себе в еде и отдыхе, чтобы не повредить ребенку.
В отчаянии она обратилась к одному из возниц, которые стояли там со своими повозками.
— Не отвезешь ли ты меня в Гростенсхольм, это западнее Кристиании? Тебе хорошо заплатят. Мой отец богатый человек.
Возница с презрением окинул ее взглядом с ног до головы.
— Так я тебе и поверил, девка!
Виллему нахмурилась. Она слишком устала, чтобы сердиться, и не поняла возницу. Она не привыкла, чтобы ее называли девкой.
Виллему молча повернулась и ушла в трактир. Там она спросила комнату на ночь.
— А у тебя есть, чем заплатить? — поинтересовалась трактирщица, в лице ее не было и тени добродушия.
Этот вопрос в последнее время Виллему слышала часто. Она достала кошелек и высыпала деньги на стол. Трактирщица кивнула и проводила ее в комнату.
В комнате имелась столь редкая вещь, как зеркало. Увидев свое отражение в его мутной поверхности, Виллему поняла, почему к ней многие относились с подозрением. Она сама испугалась своего вида.
Широкий плащ, сшитый из ворсистого одеяла, скрывал ее фигуру, но, похожий на лохмотья, он мало подходил для благородной дамы. Рваная шаль. Исхудавшее от недоедания лицо, горящие мрачным огнем глаза, волосы, давно утратившие свой блеск, поникшие уголки губ…
Виллему устала. Ее мучил кашель. Неужели она опять свалится, как тогда, когда ее и Доминика освободили после их заточения на сеновале?
Нет, ни за что! Ей надо домой. В Элистранд. Только там она сможет снова увидеть Доминика, где бы он сейчас ни находился.
Виллему погрузилась в сон, не успев снять платье. Ее последней мыслью была отчаянная мольба о помощи, обращенная к Доминику.
О том, что происходило, пока она была в забытьи, Виллему не знала. Злобная трактирщица разбудила ее криком:
— Долго еще ты собираешься тут валяться? Вставай и убирайся отсюда. Ты не заплатила за комнату и не смеешь ее занимать, придорожная шлюха!
Рядом с трактирщицей возникла еще одна женщина. Она внимательно смотрела на Виллему.
— Мне надо домой, — прошептала Виллему.
— Да, да, мы отведем тебя домой. Вставай, я помогу тебе спуститься вниз… Пошли…
— Куда вы меня ведете?
— Тут недалеко, в другой дом.
— Я хочу вернуться домой. Прошу вас, пошлите кого-нибудь к моим родителям.
Женщина засмеялась, во рту у нее не было ни одного зуба:
— Конечно, пошлю, только где же он, твой дом? В сточной канаве Кристиании?
Виллему свели вниз по лестнице, сопротивляться она не могла. Ноги у нее были как ватные, колени подгибались.
Наконец они вышли из трактира. Воздух был теплый. Снег уже сошел.
— Я могу идти сама, — слабо сказала Виллему. — Мне надо домой.
— Тебе придется пойти со мной. В богадельню. Там твое место, а не в богатом трактире.
Богатый трактир? Она на этот счет придерживалась другого мнения.
Злобная трактирщица кричала им вслед:
— Я заказала
