ужасающе красиво. Никто не выражал желания еще раз посмотреть на его лицо. «Доспехи» были, вероятнее всего, сделаны из кожи, а не из стали, как первоначально уверяли многие.
Но особый интерес вызывал у всех след. Если на одной ноге существо носило нечто вроде обуви, то другая была обмотана куском кожи, а может, и берестой. Но кто мог знать наверняка?! Одна нога была, во всяком случае, намного короче другой, и это пугало многих. То, что чудовище хромало, было очевидно.
Еще никогда народ так усердно не посещал церковь. Многие забывали протестантские обычаи и приносили в церковь свои дары, надеясь, что так Бог их не забудет. Все уповали на спасение. Население Норвегии пережило чуму, знало, что такое эпидемии и голод, природные катаклизмы и воля властей. Но еще никогда Злой дух не ходил так свободно по земле и не собирал свои жертвы. Так почему же безмолвствовали небеса? Разве Господь не видел, как Князь Тьмы крадет души еще до свершения Праведного суда?! Неужели подземное царство настолько обезлюдело, что сатана вынужден, был силком тащить к себе их души?!
Люди были в шоке. Какой смысл имело тогда послушание воле Божьей, стремление жить по Его законам, в надежде обрести покой там, если с ними могло произойти нечто подобное здесь? Смолокуры переживали золотые деньки. Не было ни одного человека, кто бы ни желал освятить крестом свои дома. Смола кончалась…
Но больше всего пугало то, что на жертвах практически не было следов насилия. Но выражения лиц погибших указывали на то, что они умерли от испуга. Или…
Нет, об этом даже думать боялись, не то, что говорить неслух. Получается, чудовище могло убивать, даже не прикасаясь. Вряд ли желтые, огнем горящие глаза обладали такой силой! Нет, это совершенно невозможно. А если… Видимо, среди них поселился сам Дьявол. Ни одно живое существо на этой земле не обладало способностью убивать взглядом.
Была специально обучена группа солдат-добровольцев, которым нее было нипочем. Солдаты должны были положить конец бесчинствам. Они были уверены в своей непобедимости. Грубые, жаждущие убивать наемники. Они скучали по войне — ведь только на войне можно безнаказанно устраивать кровавые оргии. Наконец они получили работу по душе.
Если б только чудовище приблизилось на расстояние выстрела! Но оно было осторожно как никто и, чувствуя опасность на расстоянии, бесследно исчезало.
За существом прочно утвердилась прозвище «Чудовище», а следы его на глинистых улицах города стали звать «следами сатаны». Ведь все знали, что скрывало чудовище под куском кожи на короткой ноге! Все в городе были уверены, что это сам сатана! Или наверняка один из его подручных. Так, верно, и думали солдаты. Вряд ли они решились бы охотиться на самого сатану. Но на всякий случай у них был с собой солидный запас серебряных пуль…
Не верили в это, пожалуй, только Люди Льда. Но даже они не могли понять, откуда взялось это чудовище и что ему надо.
Такой действительно дикий зверь должен был бы забивать зверей и пожирать их. Но он этого не делал. Домашние животные никак не реагировали на появление чудовища; даже рыбы в реках вели себя спокойно. А чудовище предпочитало человеческую пищу типа окорока и сушеной рыбы, что висела по сараям.
«Жаль, конечно, что существо не поедает домашних животных», — думал командир взвода добровольцев капитан Дристиг[43]. Он бы, не колеблясь ни минуты, использовал в качестве приманки живое существо, скажем, домашнее животное. Он уже пробовал раза два. Но существо никак не желало попадать в такие ловушки. Не было и речи, чтобы использовать в качестве приманки живого человека, а то бы капитан давно уже сделал это. И все только для того, чтобы снискать славу. Даже его ближайшие соратники считали, что в такой ловушке не было смысла.
Кем бы ни было чудовище, все понимали, что это разумное существо. Оно еще никогда не давало так просто провести себя.
По ночам никто не смел, выйти на улицу. Для девиц легкого поведения и любителей ночного времяпрепровождения настали тяжелые времена. Впрочем, и в дневное время народ выходил на улицу без особого желания. Люди потихоньку потянулись из города.
Капитан Дристиг терял терпение. Его так и подмывало поскорее встретиться с Чудовищем. Его люди также горели желанием проявить себя.
Он все время обдумывал свой план. Ясно, что далеко не всем он покажется привлекательным, но уж если взваливаешь на себя такой крест, придется кое-кем и пожертвовать.
Наконец он воскликнул:
— И все же, я это сделаю!
Решив что-то для себя, он снова пришел в хорошее настроение.
Он давно знал одну семью. В ней жил увечный мальчик, которого вообще никто не считал за человека. У него и имени-то не было. «Хромоножка» да «хромоножка». Он не владел ни руками, ни ногами, вместо слои из его горла выходило только мычание. Когда он пытался что-то сказать, лицо его искажала ужасная гримаса. Ноги при ходьбе выделывали всевозможные кренделя, руки беспомощно болтались. Он был настоящим посмешищем, ведь над такими всегда смеются.
В этой семье было много детей, и у родителей никогда не доходили руки до Хромоножки. Ему приходилось ходить в одном и том же тряпье по несколько лет. Новую одежду он получал только тогда, когда старье сваливалось с него от ветхости. Родители постоянно жаловались, что им не по силам содержать его, кляли свою несчастную судьбу. А соседи всю жизнь намекали на Божье наказание, и это мучило родителей больше всего. Как, разве они заслужили такое мучение?!
Капитан Отчаянный купил Хромоножку за два звонких риксдалера. Родители считали, что совершили хорошую сделку и даже не поинтересовались у капитана, на что ему калека.
В то время Хромоножке исполнилось одиннадцать лет. Когда капитан забирал несчастного из дома, тот силился что-то сказать, но никто его не понял. Никто не разглядел слез в его глазах. А если кто и увидел, то предпочел сделать вид, что ничего не случилось.
А когда он покидал родную улицу, ведомый капитаном, его родители и братья с сестрами решали сложный вопрос — как и на что, потратить доставшиеся им гроши.
Капитан Отчаянный стоял в тени и с гордостью рассматривал плоды своего труда.
Трое его людей спрятались за небольшим возвышением с ружьями наизготовку. Сам капитан, стоя в безопасном месте, также наблюдал за городской площадью. В центре площади, освещенный светом фонарей, стоял Хромоножка. Его приковали цепью за больную ногу к одному из столбов у колодца.
Капитану был хорошо слышен жалобный стон
