Подметил я.
— Скорее тревожное. Вот и дурь всякую говорю. — Буркнул мастер и вышел на улицу.
Что ж, я могу его понять. Сам проснулся с ощущением неясной тревоги. Будто что-то должно случиться, причём весьма скверное. Может это из-за того что перед сном насмотрелся на физиономию старосты, а может просто паранойя разыгралась.
Одевшись я вышел на улицу и мы молча побрели в сторону леса. Порой мастер бросал на меня взгляд и что-то тихо шептал себе под нос. Я решил что он как обычно отчитывает меня, но дело было не в этом. Судя по всему он собирался начать серьёзный разговор и подбирал слова. Надеюсь это не трёп о скорой кончине и наследовании дела всей его жизни. Не хочу слышать эту чушь во второй раз.
Тропа нырнула в ельник, ноги ступали по хрустящему снегу, на котором виднелись следы недавно прошедших батраков. И тут Древомир прочистил горло. Кашель эхом разнёсся по лесной глуши.
— Ярый, — голос мастера был хриплым и робким, и я впервые услышал у него подобную интонацию. — Хочу тебе кое-что рассказать. Точнее, не то чтобы хочу, просто понял что должен. Нет смысла тянуть кота за хвост и…
— Вы так мнётесь будто предложение мне собрались делать. — Усмехнулся я желая подтолкнуть мастера.
— Тьфу ты! Идиотина! Рот закрой и не перебивай, пока я говорю! — Выпалил Древомир. — Есть у меня один секрет значит… — Он замолчал, почесал бороду и резко остановился. — Так вот его с собой в могилу я тащить не намерен.
— О! Вы знаете в чём секрет побед кота Бориса? — Прыснул я со смеху вспомнив не к месту старинную рекламу которую крутили по телевизору.
— Чего? — Нахмурился Древомир, а после замахнулся на меня. — Я же просил заткнуться!
Он замолчал на добрую минуту. Сделал глубокий вдох и заговорил, глядя не на меня, а куда-то вперёд, на тропу, убегающую в глубину ельника.
— Так уж вышло, что мать твоя, Ярый, была моей дочерью. Внебрачной. Матушка то её Алёнка померла при родах и стало быть чтобы её честь не порочить я молчал. А её муж Ромчик тот ещё ублюдок, но он вопросов не задавал и радовался тому что остался не один, а с малюткой на руках. Да, ему тяжеловато было, но ты бы видел его счастливое лицо. Ладно, не о том сейчас. Так вот, выходит что ты мой…
— Ага. Внук. — Кивнул я. — Это было очевидно.
— Ты ошалел что ли? Алкаш проклятый. Совсем не удивлён что ли? — Выпучил глаза Древомир.
— А чему тут удивляться? Паршивого работника вы столько лет держали при себе и даже платили за отвратительно сделанную работу. Стал бы кто-то в здравом уме делать тоже самое? Вот уж сомневаюсь.
— Тьфу ты! Знаешь чё Ярый? — Рыкнул Древомир прищурив левый глаз.
— Чё? — Усмехнулся я.
— Козёл ты, вот чё. Я цельную неделю речь готовил. Думал как правильно всё преподнести, а ты догадался оказывается. Засранец проклятый. Топай давай, а то щас палку найду, да как по горбу дам! — Пригрозил он, но договорить не успел, я сгрёб старика в охапку и приобнял. — Ты чаво? Чё началось то⁈
— А что не так? Обнимаю родного деда. — Засмеялся я и сжал старика покрепче, так как он начал брыкаться как бешеная лошадь.
Но спустя минуту он умерил свой пыл и шмыгнул носом.
— Я то, Ярый, по молодости, не хуже тебя был. Тоже дурак то есть. Загулял с замужней. Она красивая была, весёлая, а муж её, Ромчик, прямо скажем, не подарок. Поколачивал порой и вообще паршиво обращался. Ну и случилось то, что случается, когда молодой дурак и чужая баба оказываются под одним одеялом.
Он замолчал и потёр переносицу большим пальцем, морщась от воспоминания, причинявшего ему почти физическую боль.
— Ну а дальше ты знаешь. Она всю жизнь прожила с отцом, который ей не отец, и умерла, не узнав правды. А я по гроб себе этого не прощу. Поэтому я с тобой и вожусь, балбес. Вроде как грехи замаливаю. — Он шмыгнул носом и попытался вырваться.
— Ой, старый. Не заливай мне. Грехи он замаливает. Просто ты одинокий чёрт с паршивым характером и кроме меня никто с тобой вошкаться не будет. Вот ты и держишься меня как утопающий за бревно.
— Пффф. Вы гляньте на него. Раздухарился. И вообще ручёнки убери! Я мастер всё же, а не…
— Э нет, теперь ты не мастер, а мой дедуля. — Издевательским тоном произнёс я и тут же получил локтем в живот.
— Разве так можно? Я же твой внук. — Прохрипел я так, как удар вышел весомым.
— Тоже мне внук. Как в лужу пук. Хе-хе. — Рассмеялся Древомир и зашагал в сторону мастерской. — Пошли, бездарь. И только попробуй кому-нибудь рассказать, придушу пока будешь спать.
— Дедуль, ну ты чего в самом деле? Я ж знаю что ты не такой бука каким хочешь казаться. — Продолжил я подтрунивать над стариком.
Он тяжело вздохнул и тихо произнёс:
— Чёрт старый. И на кой-чёрт стоило языком трепать? Шпынял бы его дальше, да горя не знал. Теперь же всю плешь проест, засранец…
— Проем, обязательно проем. Ха-ха-ха. — Рассмеялся я, приобнял старика, но он тут же сбросил мою руку. — Ой какие мы ранимые.
— Всё, рот закрой и не разговаривай со мной хотя бы до конца дня, а то ей богу придушу поганца. — Попросил мастер и я сделал вид что закрываю рот на замок, а ключ передаю ему.
Древомир принял невидимый ключ, а после со всего размаха зашвырнул его в лес. Он одарил меня скупой улыбкой и мы пошли дальше молча.
Спустя полтора часа ельник расступился, и впереди показалась поляна с забором из сосновых жердей и двумя земляными крышами виднеющимися из-за него. Дым из трубы землянки тянулся тонкой сизой нитью, а значит Петруха вместе с гаврилой тоже были на месте и уже работали над созданием мебели.
Чем ближе мы становились к мастерской тем отчётливее слышали стук топоров. Спустя минуту мы встретились с командой лесоповала. Шесть человек работали топорами расчищая дорогу шириной в три метра. Двое валили деревья, ещё двое выкорчёвывали пни, и оставшиеся два работяги тут же делили поваленные деревья на
