Эльф добавил в шар своей силы и сказал:
— Я возвращаюсь.
Нежное лицо Линны озарилось улыбкой.
— Жду тебя.
— Рад.
— Есть новости?
— Есть добыча.
— К нам вчера прискакал Хадам. Меня это беспокоит.
Креатос помрачнел:
— Его учили, что незачем соваться в дом, когда в нём нет хозяина? Он не знал, что я уезжал в Зимнюю Столицу?
— Он — герольд короля.
— Будь он хоть сам король, — нахмурился эльф. — Не предлагай ему завтрака, пока не прибуду я. Вообще сделай вид, будто его нет в башне.
— Я так и делаю, — отозвалась хозяйка Нанэрбота. Креатос приказал коню скакать быстрее. Оркам придется несладко, но ничего, выдержат — твари крепкие, привыкли и не к такому. В конце концов, он их не убил, хотя имел на это полное право. И даже собирается подарить новую судьбу. Участь, которой эти твари явно не заслуживают.
Хадам, герольд верховного короля Винда Красивого… Креатос не любил его. Слишком явно читалось сладострастие в его взгляде, когда он пристально рассматривал Линну. Слишком мало понимал он труды владыки Гавани Грез… Хотя был неглуп. Совсем неглуп.
В высокие ворота Нанэрбота Креатос влетел галопом. Отпущенные с поводка орки покорно плелись следом! Всем известно, что заплутать во владениях эльфа — гораздо хуже, чем подчиниться его воле.
Хадам поджидал владыку Гавани Грёз на пороге башни.
— Приветствую, герольд, — без тени улыбки бросил Креатос, спрыгивая с коня. — Что нового?
— Я прибыл к тебе с повелением от короля, — отозвался Хадам.
— С повелением? — поднял брови Креатос. — А с чего вдруг Винд Красивый решил, что может повелевать мной? И присылать тебя, как ты выразился, «с повелением»? Я бы предпочел не видеть тебя в ближайшие сто лет… Впрочем, как и Винда Красивого, несмотря на всю его красоту… И весь его двор.
Хадам нахмурился, но остался вежлив:
— Решение принял не сам король. Совет. Тебе указано прекратить работу по созданию нового оружия, ибо оно признано слишком опасным.
— Что вы можете понимать в опасности моей работы?
— Мы знаем, что оно меняет саму структуру вещества. Структуру пространства. Создаёт невидимые глазу, но страшные и необратимые изменения…
— Вот как? — усмехнулся Креатос. — Ну и что?
— Если хочешь, можешь присоединиться к разработчикам новых бомб Круглого Холма, — невозмутимо продолжил Хадам. — Или возобновить самостоятельную работу по совершенствованию автоматического оружия…
— Меня это не прельщает.
— Тогда Винд Красивый предлагает тебе возглавить королевскую лабораторию реактивного движения.
— Даже так? — хрипло расхохотался Креатос. — Вы готовы пойти и на такие уступки? Спасибо. Но я, пожалуй, откажусь.
— Почему?
— Потому что я не спрашиваю совета ни у кого. И не люблю тех, кто пытается навязать мне свою волю!
На пороге появилась Линна, и эльф сдержал следующую гневную фразу. Он поцеловал прижавшуюся к нему жену, перевел взгляд на отвернувшегося Хадама.
— Что-то еще? — спросил владыка Гавани Грез.
— Ты не предложишь мне переступить порог? — удивился герольд короля эльфов.
— Ты уже пробрался в мой дом ночью, как вор, — хмуро ответил Креатос. — Когда меня не было в башне…
— Я пригласила его, — тихо сказала Линна.
— Что ж, пусть так, — выдохнул эльф. В глазах его зажглись нехорошие огоньки. — Входи, Хадам. Раздели со мной завтрак.
Стол уже был сервирован. Его украшали серебряные тарелки со свежей зеленью, хрустальные кувшины, наполненные ароматным южным вином, маленькие плетёные корзины с пресными хлебцами. Хадам вежливо попробовал каждое блюдо. Но Креатос не задавал ему вопросов, и герольд молчал. С женой владыка Гавани Грез тоже не говорил — обсуждать дела при постороннем не имело смысла.
— Вы можете осмотреть Гавань, герольд, — предложил Креатос после завтрака. — А мы с Линной займемся домашними делами.
— Я все-таки надеюсь на конструктивный диалог, — склонил голову Хадам. — Хоть вы и выгоняете меня сейчас.
Креатос улыбнулся одним уголком рта, взял жену под руку и повел её в лабораторию. Хадаму не оставалось ничего, кроме как спуститься на набережную. Вид отсюда открывался живописный.
— Может быть, не стоит так обращаться с ним? — спросила Линна. — Он — герольд короля…
— Может быть, мне отдать им тебя, Нанэрбот, все мои разработки, а самому стать изгнанником? — яростно спросил Креатос. — Или наняться в услужение к оркам? Из-за недальновидной политики короля убит мой отец, погибли два брата… А скольких друзей я лишился! Поднялись только самодовольные павлины вроде Винда… Ему не приходилось умирать… Верховный король! Плюнуть, и только…
— Но его власть номинальна. И мы договорились признавать ее. Во имя народа — не во имя Винда.
— Пока это не касается меня и моей работы! — воскликнул Креатос. — В ближайшее время я и правда отойду от дел. Но не раньше, чем совершу то, что задумал. Победа близка. Потому что я нашел то, что мне надо. Труды мои завершены. И скоро я покину этот мир.
Линна вздрогнула:
— Ты серьезно?
— Бдения в библиотеке Хенделя не прошли даром. Я нашел недостающее звено. Вычислил необходимые условия. Более того — создал нужный реактив. Атомарный созидатель готов!
— И что он может? — осведомилась Линна.
— Он может все. Потому что напрямую работает с флуктуационным полем. Может превратить свинец в золото. Может создать небывало мощную бомбу. При необходимости он пожирает само пространство! Но я сотворил его не для этого. А для того, чтобы освободиться от пут этого мира! Стать другим… Преобразовать нашу сущность.
— Это необходимо?
— Да! — уверенно ответил Креатос. — Тысячу раз да… Мы должны измениться сами. Мы должны изменить мир. Так будет!
— Я бы не хотела, чтобы мир менялся, — тихо сказала Линна.
— Значит, ты не изменишься. Но мир я изменю. Иначе нас рано или поздно сметут орки.
Креатос активировал телевизионную установку. Высокий темноволосый эльф рассказывал о ходе боев у Форпоста Серебряного Древа. Кадры хроники показывали белые стены, которые рушились под ударами пробойного огня. В образовавшиеся щели, как муравьи, лезли сотни прикрытых надежными жаропрочными доспехами орков. Их поливали огнем из реактивных труб, но на место поверженных врагов вставали новые.
— Их слишком много, — прошептала Линна.
— Они слишком быстро размножаются, — сквозь зубы процедил Креатос. — Именно поэтому они рано или поздно победят нас. Наш прогресс шел тысячелетия. Они догонят нас за несколько сотен лет. И мир, каким мы его знали, падёт.
