— Теперь только выбрасывать, — ворчал ифрит. — И ведь посуды другой больше нету. Лекс!
— А?
— Сиди здесь, я пошел за помощью!
— За какой еще помощью?!
Мои слова растворились в пустоте — хранитель уже слинял. Как обычно. Отмахиваясь от дыма, я подошла к котлу и заглянула внутрь. Каши там, естественно, не обнаружилось. Только некая обгорелая и намертво приваренная к днищу котла масса.
— Доготовились, — мрачно резюмировала я.
Котел теперь сгодится разве что для выноса мусора, зато еще осталась сковорода. Я потерла ноющий от голода живот. Овощей себе натушить, что ли?.. И посмотрела на обожженную правую руку. Угу. Вперед и с песней. Одной рукой я даже котел с крючка не сниму, чего уж там говорить о резке овощей…
Снаружи послышался скрип ступенек, потом шорох открывающейся входной двери, и в кухню ввалился встревоженный Элвин.
— Лекс, — с порога начал он, — какого черта у тебя тут происходит?!
Я смерила его мрачным взглядом:
— Кашу варю, разве непонятно?
— Кашу?! — не понял Элвин. — Какую еще кашу?
— Пшенную, кажется, — пожала плечами я.
Он обвел взглядом кухню, замечая и прокопченные стены, и прилично почерневший потолок, и вдруг усмехнулся.
— Кашу, значит? А я подумал, что у тебя тут пожар! — И указал на маячившего за его спиной джинна. — Это твое чудо ворвалось ко мне в самый неожиданный момент с воплем: «Горим! Спасите наши души!»
Я показала ифриту кулак, и тот поспешил ретироваться от греха подальше.
— Ты не пострадала? — меж тем продолжал наседать на меня Элвин.
Я помахала забинтованной рукой:
— Обожглась чуть-чуть, и только.
— Лекс, Лекс, — покачал головой он. — И почему с тобой постоянно что-нибудь случается?
— Это ты лучше у них спроси, — показала на потолок я.
— Толку-то, — вздохнул Элвин, а я только сейчас заметила, что он совершенно мокрый и с него на пол в три ручья течет вода.
— Тебе бы переодеться во что, — забеспокоилась уже я.
Он недоуменно посмотрел на свою одежду, словно только что заметил ее повышенную влажность. И добродушно улыбнулся:
— Сомневаюсь, что у тебя найдутся хоть одни штаны подходящего размера, не говоря уже обо всем остальном.
— А можно джинна попросить сгонять по-быстрому, — осенило меня.
— Ерунда. Садись, отдыхай, а я сам обсохну.
— Где?
Элвин указал на горевший в камине огонь, а меня начали терзать нехорошие предчувствия.
— Ты же не думаешь…
— Вот как раз об этом я и думаю.
— Еще чего не хватало! — аж подскочила я. — Сама виновата, сама все и убирать буду!
— Лекс, если ты так готовишь есть, то мне страшно подпускать тебя к чему-то более сложному!
— Почему это?! — немедля обиделась я. — Я просто готовить не умею! А все остальное…
— …лучше я сделаю сам, — спокойно закончил за меня он.
— Не позволю!
— Лекс, — в его голосе зазвучал металл, — сядь, пожалуйста. Я же сказал, что и сам здесь справлюсь.
Стушевавшись под его властным взглядом, я покорно села, сложив ручки на коленях, и замерла как мышка в норке. Но так тихо я смогла сидеть лишь до тех пор, пока Элвин приводил кухню в божеский вид. Стоило ему только разложить на столе овощи, как я снова подскочила и начала бурно протестовать.
— Лекс, сядь, я сказал, — с угрозой поднял нож он.
Я снова села, но всем своим видом выражала возмущение его поступком. Элвин же, ловко шинкуя укроп, поинтересовался:
— Злишься?
Я гордо проигнорировала его реплику.
— А теперь подумай сама, что бы ты смогла сделать на кухне одной рукой, если только не повредить здоровую?
Я свирепо на него воззрилась.
— И нечего на меня так смотреть. Помнишь, в прошлый раз я пригласил тебя на обед? Так вот — считай, что это он и есть. А раз я пригласил, мне и готовить.
Я снова притихла.
— Если обидел — извини.
Я сухо поджала губы.
— Ну не молчи, скажи что-нибудь!
Еще чего! Я так просто не сдаюсь!
— А я-то надеялся, что у тебя просто нрав такой буйный, а на самом деле ты добрая.
— А я и добрая, — горячо запротестовала я. — Я…
— Ты просто готовить не умеешь, — подмигнул мне Элвин, перекладывая нарезанные овощи на сковороду. — И поспать по утрам любишь.
— В точку, — подтвердила я. — А еще я люблю все делать сама, а не перекладывать свои заботы на чужие плечи!
— Но если эти плечи есть и к тому же сами хотят взять на себя часть твоих забот — неужели ты будешь против? — улыбнулся он.
Я удивленно посмотрела на него и неожиданно тоже улыбнулась. Возникшее между нами напряжение куда-то тихо испарилось, и мне рядом с ним опять стало уютно и спокойно.
Из комнаты выбрался айс и, с интересом, принюхиваясь, подобрался к столу.
— Чем ты его кормишь? — Элвин кивнул на облизывающееся сумеречное животное.
— Да всем подряд, — отозвалась я, потуже затягивая узел на повязке. — Он неприхотливый.
Айс же, воспользовавшись тем, что я отвернулась, взлетел на стол и сунул свою любопытную мордочку в чашку.
— А ну, брысь отсюда, негодник! — рыкнула я, заметив этот произвол.
Он стрельнул вниз и спрятался под стол, успев, однако, утащить целую морковку прямо из-под носа у новоявленного повара.
— Не будь такой строгой, — примирительно заметил Элвин.
— Не будешь — так совсем ведь распустятся, — передернула плечами я. — Животных, как и детей, всегда нужно воспитывать. Раз не положено есть из общего котла — значит, не положено. Раз не положено хватать до обеда куски — значит, не положено.
Элвин, который как раз собирался сжевать огурец, поспешно вернул его на законное место. Я невольно усмехнулась. Айс, заметив перемену моего настроения, выглянул из-под стола и с надеждой на меня посмотрел.
— Ух, хитрюга. — И я похлопала по своим коленям.
Малыш, заметив привычный жест, быстро взобрался ко мне на колени, свернулся уютным клубком и довольно заурчал. Я ласково пригладила его пылающую шерстку.
— Вот это дрессировка, — восхищенно покачал головой Элвин.
Я удивленно подняла на него глаза:
— Это не дрессировка. Я никого не дрессирую. Я просто с ними дружу.
Он приподнял бровь:
— Правда? Кстати, а второй твой зверь так и не вернулся?
— Нет, у него какие-то свои дела возникли, — беззаботно отозвалась я. — Но он обещался скоро быть.
Элвин от изумления даже выронил нож.
— Что значит обещался?!
Я спокойно встретила его удивленный взгляд:
— То и значит.
И вот тогда поняла. Он тоже мало, что обо мне знает, а слухам о моей связи с животными не верит.
— Послушай, — начала тщательно подбирать слова я. — Тогда, утром на крыльце, помнишь? Я действительно разговаривала со своим жеребцом. И не надо смотреть на меня как на ненормальную! Я правда их понимаю!
