и ожидая медсестру с безразличным взглядом, которая увела двух помощников непонятного вида за собой, девушка сменила тему переживаний. Никто не интересовался причиной визита, но картина вокруг становилась хуже с каждой минутой ожидания и рассмотрения. Запахи немытых тел, хлорки и туалета, смешивались. Молодые странные и вполне обычные люди слонялись по коридору. Забытые и малоподвижные старики шаркали ногами с потерянными лицами. Кто-то озирался и прятался, кто-то нагло разглядывал посетительницу. Слюни, кровные подтёки, синяки.
Здесь явно были и оставленные родными, и сбежавшие переждать, и запиханные в пыльный и душный угол, сплошь нездоровые личности. Где-то среди невнятного гомона и причитаний слышались постоянные стоны, кашель и тяжёлые вздохи. Вдалеке, прямо в коридоре, у окна лежал пожилой мужчина. Его безрезультатные попытки встать привлекли внимание девушки, но та так и не смогла рассмотреть, был ли он привязан к батарее или бортики кроватки как-то удерживали непослушное крупное тело.
За неприятным зрелищем она даже не заметила пришедших и подскочила, когда рядом с ней довольно резко посадили Михаила. На нём висела плотная байковая рубашка и штаны с оттянутыми коленками, дополняющие непривычный и чужой образ, в большей части состоявший из глупого, отрешённого и незнакомого взгляда. Во всём виде мужчины заключались разительные перемены, из-за которых девушка едва узнала бывшего начальника. Седые волосы прибавились в купе с горстью морщин, добавляя к потерянным мутным глазам ещё больше чудаковатости. Реакции на взгляд девушки не последовало ровно никакой, и после пары минут молчания она всё-таки отважилась начать разговор.
— Добрый день, Михаил.
Девушка следила, как пробегают секунды, пока стеклянные глаза ищут что-то вокруг. Она положила руку на слегка дрожащую мужскую, с высохшей и расчёсанной кожей. Заметив на ней ссадины и отметины на запястьях, Анна почувствовала ледяной холод и не увидела, как взгляд по руке всё-таки добрался до её лица.
— Они запрограммированы. Только принять меня. Ты всегда можешь навестить меня, а я уже нет. Никогда.
Фразы прозвучали с небольшим шипением и комканьем, но весьма осмысленно. Мужчина несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот. Анна едва успела переключится на услышанное, как он продолжил.
— Прости, моя хорошая, имени не вспомнить, — продолжил он. — Сегодня опять злые люди, горькие реки. Воду давали запить. Всё чешется и раздражение.
Он скорчил недовольную гримасу и поёрзал. Спёртый воздух не выдавал ничего необычного, кроме слишком сильного запаха пота. Миазмы стариков, бродивших рядом, перебивали любые пахучие симптомы и признаки. Но вскоре Анна поняла, что рубашка с длинными рукавами явно одевалась наспех перед выходом. Мужчине становилось жарко, и он потёр лицо. Смазанная грязь у рта обнажила сильный подтёк слева, что с впавшими глазами представляло собой страшную маску.
— Михаил, за что Вас так? — быстро спросила она, но тут же медленнее добавила. — Вы меня вообще помните?
Мужчина напротив немного замешкался, сглотнув слюну и молча шевеля губами. Затем он улыбнулся, только напомнив девушке о прежней своей улыбке, и сказал:
— Как же, не помню! Ты — хорошая девушка. Когда всё закончилось, я вынес тебя на собственных руках.
— Но куда Вы пропали потом? — спросила Анна.
— Я не пропадал никуда, — потирая лоб, сказал мужчина. — Я здесь. Всё закончилось, меня спрашивали как и куда всё делось. И я приехал сюда. Понимаешь, рассказать мне не дали. Кто-то вложил неверные ответы на вопросы, которые ещё не задали. Опасно, это нужно знать. Я стараюсь, но никто не верит. Вот почему я здесь. Хочешь, я тебе расскажу?
— Не надо, прошу, — остановила его Анна, приподняв руки и осмотревшись. — Я знаю, Вас засунули сюда. Вам можно чем-то помочь?
Радость на лице мужчины сменилась расстройством, а потом задумчивостью. Он выпрямился и молчал пару мину, переводя взгляд с одного предмета на другой, словно ожидая поддержку или зацепку. Высвободил руки, оставляя их на откуп дёрганным нечётким движениям и дрожи. А затем шёпотом, не переставая искать что-то взглядом, продолжил:
— Они всё забрали. Все разработки, что остались целы, теперь у спонсировавших фондов. Пытался предупредить их, организации, журналистов и регуляторов об опасности применения некоторых. Сбежал после угроз, продолжил рассказывать здесь. Продолжил. Но меня не слушали! Заперли здесь. За деньги. Надёжно.
— О какой опасности? — тоже шёпотом спросила девушка. — Последнее, из того, что я помню перед закрытием компании — несчастный случай во время тревоги. Мне пришло уведомление об увольнении. Пришлось вернуться домой. И я только недавно узнала, когда написала коллеге, что Вы попали в это отделение. Вы помогли мне, теперь я могу помочь Вам. Знаете, как вытащить Вас отсюда?
— Не получится, — сказал Михаил немного твёрже, когда глаза мужчины наконец остановились на одной точке стола. — От меня ничего не остаётся, день ото дня. Лошадиная доза медикаментоза. Не помню, когда сознание возвращалось. Не знаю, где ещё можно очнуться. Я сам виноват в этой ошибке. Тебе лучше уйти, меня опасно слушать всерьёз. Пытался. Тревога не уходит.
Михаил оторвал от пыльного угла стола взгляд и перенёс руки на другой край. Опираясь на них, он с трудом поднялся и, покачиваясь и опираясь рукой на стену, зашаркал ногами в дальнюю палату. Неровная походка, спущенные штаны, сутулость и яркий свет из окна делали силуэт неотличимым от остальных.
Анна проводила мужчину глазами и опустила взгляд на стол. Она чувствовала безысходность и непонимание от произошедшего. А в воздухе, в ярких лучах утреннего солнца, светились частички пыли. Они медленно опускались к собратьям на пыльную поверхность стола, на распавшийся местами лак и на то место, куда ещё недавно смотрел мужчина. Где отчётливо виднелись выведенные пальцами буквы «Даша».
— Я сильно пожалею позже, если не задам вопрос сейчас, — Птах вздохнул, не скрывая неприязни и волнения в голосе. — Ты абсолютно уверена?
— В чём именно? — Аня повернулась, разогнав сумрак светом костюма и не скрывая улыбки.
— Что мы созданы друг для друга и будем жить долго и счастливо, — не сдержав себя, выпалил спутник. — Пока смерть не разлучит нас.
Девушка развела руками и продолжила смотреть на мужчину с тем же вопросом, почти написанном на лице. Птах продолжил так же громко, но заметно медленнее:
— Чёрт, конечно же я спрашиваю про эти адские трассы под землёй. Ты уверена, что нам стоит идти по ним? Даже если непредвиденных обвалов на пути не возникнет, неизвестность и сложность могут нас серьёзно задержать или запутать. Да и место для ловушки отличное.
— Но выбора нет, — сказала и кивнула девушка.
Она вывела схему подземных коммуникаций с прежними данными. Области возможного тщательного наблюдения выделила цветом. Посмотрела вероятности и продолжила:
— У нас не так много
