Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 168
— Знаешь, приятель, меня уже заколебал этот твой репертуарчик, — Слезы и ярость туманили Эдди взор.
— Ты не закончил ключ. Потому что, как тебе кажется, ты боишься его закончить. Но это не так. Ты боишься другого. Ты боишься однажды понять, что не сможешь его закончить. Ты боишься спуститься к стоячим камням, но не из-за того, что с тобой может случиться, когда ты войдешь в их круг. Ты боишься, что там ничего не случится. Не большой мир страшит тебя, Эдди, а маленький мир, что внутри тебя. Ты забыл лицо своего отца. Так что давай. Застрели меня, если тебе хватит смелости. Мне надоело смотреть, как ты вечно плачешься.
— Прекрати! — закричала Сюзанна, не выдержав. — Ты что, не видишь, что он это сделает?! Что ты сам вынуждаешь его это сделать?!
Роланд пристально на нее посмотрел:
— Я только хочу, чтобы он принял решение. Сам. — Он опять повернулся к Эдди, и лицо его в сети глубоких морщин было суровым и непреклонным. — Ведь тебе удалось освободиться от призрака героина. И тень брата больше не донимает тебя, мой друг. Теперь тебе остается одно: освободиться от собственной тени. Если тебе хватит смелости. Так что давай. Освободись или убей меня. Выбирай. И покончим уже со всем этим.
На мгновение ему показалось, что Эдди именно так и поступит и все закончится прямо здесь, на вершине холма, под безоблачным летним небом, неподалеку от города, призрачной тенью встающего на горизонте. Но тут вдруг у Эдди дернулась щека. Твердая линия губ смягчилась, они задрожали. Он убрал руку с сандаловой рукояти Роландова револьвера. Грудь его судорожно поднялась… раз… другой… третий. Из горла вырвался сдавленный полустон-полукрик, исполненный ужаса и отчаяния. Эдди шагнул к Роланду, нетвердо, как будто вслепую.
— Да, мать твою, я боюсь! Неужели ты не понимаешь, Роланд? Я боюсь!
Ноги его подкосились, и он начал падать. Роланд успел подхватить его и крепко прижал к себе, чувствуя запах потной и грязной кожи, запах страха и слез.
Еще пару мгновений стрелок постоял, обнимая дрожащего Эдди, потом отстранился и повернул его лицом к Сюзанне. Эдди упал на колени рядом с ее коляской, устало свесив голову. Она положила ладонь ему на затылок и прижала голову Эдди себе к бедру.
— Иногда я тебя ненавижу, — с горечью проговорила она, обращаясь к Роланду.
Роланд сжавил кулаками виски.
— Я сам себя иногда ненавижу.
— Но тебя это не останавливает, тем не менее?
Роланд не ответил. Он посмотрел на Эдди, который полулежал на земле, вжавшись щекою в бедро Сюзанны и зажмурив глаза. Лицо его выражало вселенскую скорбь и отчаяние. Роланд не без труда подавил в себе подступающую усталость, справившись с искушением перенести это во всех отношениях полезное и «приятное» обсуждение на какой-нибудь другой день. Если Эдди не ошибся, то другого дня у них может не быть. Джейк готов. Почти решился уже на последний шаг. А Эдди был избран судьбою встретить мальчика в этом мире. Сыграть роль этакой повивальной бабки. И если Эдди не будет готов, Джейк может погибнуть на входе — как погибает новорожденный, когда материнская пуповина захлестывается вокруг его шеи во время схваток.
— Вставай, Эдди.
В первый миг Роланду показалось, что Эдди так и будет лежать, скорчившись на земле и пряча лицо в ногах женщины. Если так, все потеряно… и это тоже ка. Но Эдди встал. Пусть медленно, нехотя, но он встал. Все его тело: голова, плечи, руки и волосы, — безвольно обмякли. Но он все же поднялся. И это только начало.
— Посмотри на меня.
Сюзанна встревоженно зашевелилась, но на этот раз промолчала.
Эдди медленно поднял голову и дрожащей рукою убрал прядь волос, упавшую на глаза.
— Он твой и должен быть у тебя. Я сделал ошибку. Мне не стоило брать его у тебя, какой бы она ни была, моя боль.
— Стрелок рывком сорвал с шеи шнурок с ключом и протянул его Эдди. Тот потянулся за ним, как во сне, но руку Роланд разжал не сразу. — Ты постараешься сделать, что должен? Что нужно сделать? Ты обещаешь?
— Да, — выдохнул Эдди почти неслышно.
— Ты ничего мне не хочешь сказать?
— Мне, наверное, нужно прощения попросить за свой страх. — Что-то в голосе Эдди было. Что-то ужасное. У Роланда вдруг защемило сердце. Потому что он, кажется, знал причину: сейчас Эдди прощался с детством, болезненно, трудно. Этого не увидишь, но Роланду казалось, что он слышит какие-то слабые возгласы. Плач уходящего детства. Он изо всех сил старался остаться глухим.
Еще одна жертва во имя Башни. Похоже, мой счет растет, как давний счет пьяницы в кабаке, а время, когда мне придется платить по нему, приближается с каждым днем. Вот только сумею ли я расплатиться?
— Мне не нужно твоих извинений, и уж тем более — за страх, — сказал он. — Кем бы мы были без страха? Уже не людьми, а бешеными псами с пеной на морде и засохшим на лапах дерьмом.
— Тогда чего тебе нужно? — Эдди снова сорвался на крик. — Ты и так забрал все… все, что я мог тебе дать! Нет, даже больше, потому что я все-таки извинился в конце… ты забрал у меня даже это, последнее! Чего тебе надо еще от меня?
Роланд молча держал в руке ключ — их долю спасения Джейка Чемберса. Он не сказал больше ни слова. Он только смотрел в глаза Эдди, а над зеленым простором равнины сияло солнце, и под солнцем поблескивала река Сенд, отливая сероватою синевой. Где-то вдали, в золотых угасающих отблесках летнего дня, снова прокаркала ворона.
Прошло какое-то время. Постепенно взгляд Эдди Дина преисполнился пониманием.
Роланд кивнул.
— Я забыл лицо… — Эдди запнулся. Понурил голову. Тяжело сглотнул. Снова поднял глаза на стрелка. То, что объединяло их прежде и едва не умерло сегодня, вернулось опять — Роланд это увидел. Все, что было между ними плохого, ушло. Здесь, на этом открытом ветрам холме, залитом солнечным светом, на краю бытия все плохое ушло навсегда. — Я забыл лицо своего отца, стрелок… и я молю даровать мне прощение.
Роланд разжал ладонь и отдал ключ тому, кому предназначено было владеть им, ибо так предрешило ка.
— Не говори так, стрелок, — вымолвил Роланд Высоким Слогом. — Твой отец зрит тебя… он тебя любит… и я тебя тоже люблю.
Эдди взял ключ, крепко зажал его в кулаке и отвернулся, чтобы скрыть слезы.
— Пойдемте, — выдавил он, и они стали спускаться по долгому склону холма на равнину, что простиралась под ними до самого горизонта.
16
Джейк медленно шел по Кастл-Авеню, мимо пиццерий, баров и винных погребков, где старушенции с подозрительными физиономиями самозабвенно чистили картошку и выжимали сок из помидоров. Ремни ранца натерли подмышки. Ноги болели. Он прошел под цифровым термометром. Было не так уж и жарко: восемьдесят пять градусов по Фаренгейту. А Джейку казалось, что все сто пять.
Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 168
