Он подумал, что страх обоснован: как день забирается ночными снами, а утро пробуждением смывает сны, так он мог бы забыть что-то главное, если бы оставил свой маленький якорь души здесь. Пересечение границы заставляло забывать. Но вспоминая каждый раз о важных событиях и сомнениях, мужчина переживал и переписывал воспоминания заново. Деревянный символ тут оставался ни при чём.
— Вряд ли буквы, обведённые множество раз, могут исчезнуть, — в пустоту произнёс Кам. — Может нескоро и я забуду. Когда забудут обо мне в череде дней. Но я прошу помочь мне изменить порядок вещей. Не дать другим стать оторванными листьями, без тепла и шелеста, без взмахов ветвей.
С этим словами Кам чуть наклонился и повесил свой крестик, прибавив дерево к череде собратьев. Побоялся, что если оторвёт взгляд, то не сможет отличить его снова от похожих. Потому и решил уходить, не оборачиваясь к лесу и на остатки дороги. Та ещё совпадали с маршрутом к цели.
Под кронами первых деревьев послушный муравей присоединился и заспешил следом. Кам глянул на него пару раз, пытаясь в механике минут движения забыться и разобраться в чувствах. Ничего сильно нового внутри не происходило, не нашлось ни облегчения, ни досады.
Мысли перебирали и искали, что именно разум не чувствует внутри. Какие части вырвала жизнь, оставив зияющие прогалы. Что-то меньшее зачастую не оставляло даже рубцов, даже не вызывало неприятных мыслей. Иногда сложные дни и недели складывались в мрачные месяцы, наваливаясь стрессом и депрессией. Выдавливая Кама к пустоте и темноте, приводя к судорожным паническим атакам.
Каму хотелось верить. Возможно, перемены спасут его от глупости, вынужденных решений и потерянности. Этого он не знал наверняка, но наконец мужчина почувствовал хороший признак — какие-то из трещин начали затягиваться. И это казалось и больным, и приятным ощущением одновременно. Без особых потрясений, существование заклеенных трещин могло бы и не проявиться больше никогда. Если бы жизнь шла своим чередом.
Ряд правил и строгие меры предосторожности соблюдались неукоснительно. Дроны запускались для наблюдения раз в неделю. Машины чередовали пути подхода и отхода, по воздуху или по земле. Маскировались и прятались, слишком маленькие и скрытные для обнаружения. Кам уверился, что эти устройства разрабатывались кем-то вне стен общины для подобных целей и только модифицировались Разумом. О происхождении красноречиво говорили методы сборки, компоненты и состав материалов. Всё отличались от привычной техники.
Визуальный контакт устанавливался при удобном случае, раз в месяц. Иногда и того реже. Большую часть времени Кам жил вдалеке от зелёного дома, с теплицами и скрытой вертолётной площадкой. Близилась половина запланированного срока, а вместе с ней накатывала и весна. Зимние вещи могли понадобиться только при крайней необходимости, потому Кам упихивал их на дно одного из мешков, размышляя о связи между его миром и людьми сверху.
Он не мог представить из глубины своего подземелья, какова жизнь где-то там. Знал, старался, но получались неживые картинки. Ненастоящие фантазии. Спустившиеся сверху казались такими же людьми, в то же время оставаясь недосягаемыми и непостижимыми: по выражению глаз, движениям тела и поступкам. Различие выходило за рамки установленных разумом границ, словно стеклянная преграда физически существовала между Анной и мужчиной.
Она счастливо жила среди деревьев одна, выращивая растения ради жизни. Девушка работала с более совершенной техникой, чьи принципы Кам смутно представлял, не имея доступа ко всей сети знаний за пределами общины, получая скупые и непонятные формулировки при всём качестве связи. Анна занималась коллекционированием и сбором предметов, которые не представлялись Каму никогда в жизни. Справочник не слишком помогал и в этом случае. В жизненных вопросах сложно находились ответы. Наугад, с очередной попытки. Но они того стоили.
В наблюдении мир молодого человека расширялся с необычайной скоростью, почти взрывая сознание. Поток новых знаний и чувств застал Кама врасплох. Его захватывала хрупкая девушка, с тёмными волосами, среднего роста, раздающая улыбки в зелени леса. Аккуратный нос, нежная кожа и плавные движения Анны зачаровывали мужчину, вынужденного держать дистанцию и неспособного заговорить первым. Кам не мог даже понять, глупо ли подобное поведение или разумно для собственной безопасности. Но в одном мужчина был уверен — если он ещё хочет вернуться домой, он будет выдерживать расстояние до самого конца
Три раза мужчина наблюдал, как девушка ухаживает за цветами в теплице и в саду. Он никогда не видел таких цветов, не совсем понимал манипуляции лёгких рук вокруг растений. Пару раз Кам смотрел, как замирая и дыша полной грудью, прерывая покой на плавные движения, Анна заворожённо вглядывалась в живые покачивания ещё скудных листьев и лепестков на ветру. И пару раз тепло словно передавалось по воздуху, разливаясь внутри волнами, от груди до кончиков пальцев и макушки. Это были дни, которые Кам много раз позже переживал, оставаясь в тяжёлом одиночестве.
А потом наступали вечера, в которых мужчина пребывал с девушкой чаще, чем полагалось. Лично и издалека или с помощью небольших дронов, но уже много ближе. Девушка выходила в сад, садилась на лужайку и бралась двумя руками за чашку. В какой-то момент она запускала статичные проекции и зацикленные отрезки в динамике, трёхмерные образы и части видеоряда. Кам не сразу, но всё же понял, что образы не транслировали происходящее где-то вдали с другими людьми сверху, а показывали прошлое. Одежда, здания и качество материалов отправляли в путешествие во времени, далеко-далеко назад. Они принадлежали земле под ногами, не походили на обособленные одежды и дом девушки.
Мужчина почти ничего не знал об увиденном, наслаждаясь и удивляясь всем непонятным вещам, каждому случайно отмеченному предмету и любому открытому занятию. Люди со снимков, пережившие мгновения множество лет тому назад, играли с детьми, танцевали, брали в руки музыкальные инструменты, ловили мяч в воздухе, прыгали в бурлящие воды и замирали перед багрянцем солнца. Они жили, составляя другой мир, вместе по маленьким частям, держась за руки, обнимаясь и целуясь, находясь под текстурными облаками в небе или среди застывших капель дождя.
Наблюдать со стороны за непонятной и невозможной жизнью для ребёнка общины казалось и приятно, и тяжело. Кам ощутил навалившийся на грудь груз, который не мог скинуть и о котором не мог забыть. Он завороженный смотрел на Анну, оживлённую и улыбчивую. Девушка запускала в волосы руки, прогуливалась меж проекций и с интересом вливалась в происходящее, замирая на мгновения в картинках, даже не догадываясь, что в такт её движениям замирает сердце мужчины в сотнях метров от её дома. Она обретала смысл и покой, а он терялся. И Кам
