Они благополучно миновали опасную зону и приблизились к храму. Тишина здесь была наполнена покоем, в воздухе серебристыми стремительными молниями носились стрекозы, на коньке крыши сидел воробей — сузумэ — и смотрел на гостя внимательным черным глазом.
«Кодай» вошел на террасу, опустился на циновку и указал Рэю место напротив. Ярудо остался снаружи, сел на перила моста, делая вид, что любуется противоположным берегом, но на самом деле внимательно поглядывал на синорца, видимо ожидая от него еще какой-нибудь каверзы.
— Я бы на твоем месте не надеялся все время на помощь духов, — сказал мужчина, глядя, как гость укладывает копье подле себя.
— Я не надеюсь, — ответил Рэй, рассчитывавший на несколько иное начало беседы.
— Ты ничего не сможешь с этим сделать. Привыкнешь, что ярудо оттолкнет от края пропасти, подскажет нужное дерево для оружия, красивая земная сирена предупредит об опасности или скрасит досуг. Перестанешь полагаться только на себя, и чутье заклинателя притупится…
Он замолчал, потому что дверь, ведущая внутрь храма, отворилась почти бесшумно и на террасу вышла высокая девушка в зеленом одеянии. Ее длинные, мягко светящиеся серебром волосы струились до земли, стекали на пол и тянулись за красавицей бесконечным шелестящим потоком.
Сайна, та самая земная сирена, подошла к заклинателям, улыбнулась гостю, которого уже ничего не удивляло, аккуратно босой ступней отодвинула в сторону копье и поставила на освободившееся место поднос с чайником и чашками. Выпрямилась, грациозно развернулась и уплыла обратно в дом. Следом за духом, словно живые, утекли волосы.
— Значит, мне не нужно надеяться на помощь… — сказал Рэй после непродолжительной паузы. — А как у вас, от общения с сайной чутье заклинателя не притупилось?
Синорец рассмеялся, его прозрачные глаза прищурились, и в них засверкали яркие искры.
— Я, в отличие от тебя, не болтаюсь по миру на краденой колеснице, в компании бездомного духа разбитого очага, и у меня, в отличие от тебя, не болтается за спиной паутина кодзу.
Рэй невольно повел плечом, подумав, что это единственный пока заклинатель, который почуял его связь с пожирателем мыслей. И спросил о первой части наблюдения:
— Про колесницу откуда знаете?
— Бамбуковые духи рассказали.
— А что она краденая?
— Обычно служители не выезжают на церемониальных повозках за территорию храма, — ухмыльнулся он и добавил задумчиво: — Во всяком случае, в мое время не выезжали.
— Вы вселили в наместника Югоры, господина Акено, хранителя — дракона? — задал Рэй вопрос, который интересовал его больше всего.
— Да, помню одного ребенка. Наместником он тогда не был, — уточнил заклинатель, разливая по чашкам ароматный чай.
Рэй прикинул мысленно, сколько лет ему может быть, ведь когда он осуществлял это действо — был магически уже очень силен и опытен. Выглядел «кодай» лет на тридцать пять. Но спрашивать о его истинном возрасте юноша не стал.
— А тебя как зовут?
— Рэй.
— Чрезвычайно рад знакомству, — произнес синорец с веселой иронией. — Зачем же ты, Рэй, пожаловал ко мне?
— Я был в Агосиме…
И заклинатель по десятому разу принялся рассказывать о своем путешествии в далекую провинцию, о магах Румунга, своих опасениях, угрозе, становящейся реальной, предупреждении Сагюнаро, пассивности и недоверии ордена…
Долгий рассказ сопровождался лишь позвякиванием колокольчиков, легкими, едва слышными шагами внутри дома и громким топаньем ярудо, прыгавшего по доскам моста.
Наконец Рэй закончил. Древний помолчал, задумчиво потер лоб над бровью, где виднелся небольшой прерывистый шрам.
— Что я могу тебе сказать… Первое, твой друг мог бы еще долго существовать в состоянии получеловека-полудуха. Нашел бы себе тихий уединенный храм вроде этого — и жил спокойно. Но наши заклинатели слишком боятся всего, что выше их понимания, и пытаются уничтожить курицу до того, как она снесла яйца, вдруг из одного вылупится гаюрн. — Он криво улыбнулся и рассеянно посмотрел на ярудо, начавшего раскачиваться на перилах. — Второе, они бы убили твоего друга, если бы нашли. А маги Румунга заставят убивать — его, и он очень быстро потеряет человеческую сущность… если еще не потерял.
Рэй кивнул. Древний разделял его мрачные предчувствия о Сагюнаро. Молодые, наивные заклинатели, которыми они были после завершения обучения, доверились не тем людям. И помощи искали не у тех. Но времени сожалеть об этом не было.
Самое главное — синорец поверил ему. Впрочем, единственный заклинатель, который всерьез воспринял его рассказ, оказался таким же странным, как сам Рэй. Изгой с причудами, живущий в озерном отражении храма, который охраняют бамбуковые духи, а хозяйство ведет сайна.
Последняя мысль заставила гостя внимательнее посмотреть на хозяина и спросить тихо:
— Каким духом одержимы вы?
Древний рассмеялся, взъерошил волосы и ответил:
— Безликий.
Заклинатель, уже давший себе слово ничему не удивляться, едва не вскочил.
— Не может быть! Это невозможно! Я вселял одного из безликих в колесницу, а потом в это копье. И в итоге он в щепки разбил древко, вырвавшись на свободу, пытался сожрать меня, и если бы не Сагюнаро…
Синорец довольно улыбался, было видно, что ему льстит изумление гостя.
— Как он до сих пор не разорвал вас на части? Неужели нет возможности избавиться от него?
— Зачем же. Я научился неплохо его контролировать. И получаю множество полезных вещей — долголетие, силу, возможность управлять материей воды, вселять хранителей в людей, изгонять неизгоняемых сущностей…
Да, все эти преимущества были знакомы Рэю. Но одно дело — обладать предметом, в который помещен безликий, хотя даже это грозит внезапной смертью его владельцу, и совершенно другое — жить, зная, что дух обитает в твоем теле.
— Кто вселил его в вас?
— Может, и я сам, — беспечно отозвался Древний. — Какая разница?
Действительно, никакой. Думать об этом сейчас — все равно что продолжать винить себя за поход в Агосиму. Но сила, которой обладал этот маг, если сумел так долго контролировать и успокаивать непредсказуемую, коварную сущность, должна быть огромной.
Рэй окинул взглядом уютную террасу, застеленную золотистыми циновками, и сам нашел ответ на свой вопрос. Здесь все было создано для умиротворения, созерцания и глубоких философских размышлений. Ветряные колокольчики мелодично позванивали в отдалении, солнечные блики от воды играли на потолке. Лес на берегу окружал храм неприступной стеной. Нет лучшего места, чтобы скрываться от мира и себя самого.
