– Кто?
– Сторожевик. Сейчас он рассеет твои робкие надежды, замполит.
Вестник из сторожевиков осадил коня.
– Властитель! Мы видели их отряды! – крикнул он.
– Где?
– Там, за холмами. Это конные разведчики.
– А основные силы?
– Пока не видно. Мы хотели подобраться ближе, но разведчики не дают.
– Нам нужны сведения об их армии, – встрял Паша. – Сколько их, вооружение – все надо знать.
– Возвращайся, – приказал Александр всаднику. – Действуйте по обстановке, но в прямые столкновения не вступайте.
– Да, Властитель, – всадник развернул коня.
– Вот так, замполит. Скоро сойдемся. Ты готов? – Александр внимательно посмотрел на Пашу.
– Готов, готов, – пробурчал тот.
– Тебе нужны сведения об армии противника? Скоро ты сам ее увидишь.
– Ты так говоришь, будто впереди игра какая-то предстоит.
– Иначе нельзя, Куроедов. Только так. Все смешное надо делать серьезно, а все серьезное с улыбкой на лице. Сильгур!
– Да, Властитель, – отозвался вождь арануков, очнувшись от сморившего его в седле сна.
– Тебе нравится это поле?
Сильгур тупо осмотрелся.
– Что значит нравится? Поле не девка. А впрочем, мне все равно.
– Вот истинное состояние перед битвой! – с завистью произнес Паша.
– Стоим! – приказал Александр, подняв руку, и оглянулся на колонны. – Разворачиваемся во фронт!
– А не рано? – возразил Паша
– В самый раз. Солнце уже к вечеру идет. Пока вся армия развернется, темнеть начнет. Лагерь здесь будет. Воинам отдых нужен. Скорее всего, завтра поутру сойдемся здесь всеми силами. У меня предчувствие было, что здесь мы встретимся. Темные поля это. Травы мало. Камень черный, песок да пыль. Мне Марквентор о них говорил. Сильгур! Ты фалангу по центру ставь. Это сейчас. Два полка пехоты перед ней. Да лучников вместе с ними. Ацельсиора верни. Пусть в авангарде только сторожа будут. Остальное уточним вечером на совете. Действуй!
Александр посмотрел на Куроедова:
– Вот так, режиссер. Дублей не будет. Зрителей тоже. Ты рыбку не хочешь половить?
– Чего?! – Паша непонимающе уставился на Александра.
– Реку видишь? – Александр показал рукой направо, туда, где за редким перелеском блестела небольшая речушка.
– Ты шутишь?
– Совсем нет. Половим, костерок разведем. Может, в последний раз.
– Идиот, – вздохнул Паша.
– Шучу, шучу. Проскачем до берега. Посмотреть надо местность.
– Так бы и сказал. А то рыбки ему захотелось.
– Акела! За мной! – махнул рукой Александр. Зверь с готовностью понесся широкими прыжками впереди лошади. Паша укоризненно покачал головой и направил коня следом.
Обрывистый берег встретил всадников порывами свежего ветра. Карающая десница Зерона не тронула этот зеленый уголок среди угрюмой, слегка всхолмленной равнины. Александр спешился, внимательно осмотрелся, поднял камешек и с размаху запустил его в сторону воды. Очертив дугу, камень с глухим бульканьем вошел в воду.
– Не беспокой водяного, – ухмыльнулся Паша.
– Завтра тут не только водяные – черти разбегутся, – хохотнул Александр.
– Темнеет уже, – заметил Паша.
Александр упал спиной на траву, устремив взгляд в небо. Паша присел рядом. Волк настороженно ловил влажным носом запахи, что приносил с собою ветер, доносивший шум войск, разворачивающихся во фронт на широком поле.
– Пашка, помнишь фразу на картине? – спросил Александр, пожевав сорванную травинку.
– Какую фразу, на какой картине?
– Той, что ты мне показывал? Я запомнил.
– Что там?
– Свершится все. Это была последняя фраза.
– Ну и что?
– Завтра мы будем свершать это все. Вот так, Паша. Ты рисовать умеешь?
– Зачем спрашиваешь? Ты же видел знамя. У меня талант от деда
– Да, знамя что надо. А я не рисовал. Но хочу. Вернусь – нарисую картину.
– Ты уверен, что мы вернемся?
– Уверен, замполит. Скоро. Когда свершится все. – Александр выплюнул травинку и вскочил на ноги: – Рота, подъем! Кончай перекур! Строиться!
Оба разом вскочили в седла. Кони вынесли их на пригорок. Остановились.
– Жуткая красота, – невольно вырвалось у Паши.
Широкое темное поле до самого горизонта заполнялось войсками. Медленно, целенаправленно колонны перестраивались в шеренги или же ровные прямоугольники. В последних закатных лучах сверкали наконечники копий. Непрерывное изменение царило на поле.
Волк затоптался на месте. Забеспокоился.
– Что, Акела? Видишь силу? Чувствуешь? – спросил Александр зверя.
Тот тихо зарычал.
– Мы их сломаем, Саня, – убежденно произнес Паша. – Мы порвем Зерона.
– Я рад за тебя, режиссер. Ты предлагаешь хороший сценарий. Но надо его конкретизировать. Поскакали. Сильгур и Ацельсиор, наверное, ждут нас.
* * *
Спиной она почувствовала взгляд. Резко обернулась. Череп, обтянутый кожей, смотрел на нее провалами глазниц. Она отшатнулась.
– Чего тебе уже бояться? – произнес вошедший, едва пошевелив челюстью. – Ты уже отбоялась свое.
– Не боюсь я! Выглядишь ты не красавцем. Не в моем вкусе, – ответила она. – Ты кто?
– Теуранг я. Хозяин этого дома. Здесь проводят время те, кто ждет своей участи. Обычно я не встречаюсь с ними. Но ты исключение. Скажи мне, какой он?
– Кто?
– Этот твой избранник?
– Избранник? О чем ты?
– Совсем все отшибло. Силен же яд Мауронга. Ничего, сейчас все вспомнишь.
Хозяин Дома медленно приблизился. Она инстинктивно отстранилась от худой костлявой руки. Холодные жесткие пальцы коснулись лба. Вспышка!
– Вспомнила? Александром его зовут, – словно издалека послышался голос.
Александр! Вспомнила! А кто она? Танаис! Все вспомнила. Но что она делает здесь? Что? В этом мрачном доме!
– Вспомнила, красавица. Вижу, что вспомнила. Расскажешь мне. Времени у нас будет достаточно, – слышался скрипучий голос Теуранга.
– Где я?!
– В моем доме. Ты отдохни с дороги, красавица. Я тебе комнату хорошую приготовил. А потом мы с тобой побеседуем.
– Некогда мне отдыхать. Выпусти меня отсюда! – Танаис рванулась к двери и почувствовала слабость в ногах.
– Не могу, красавица, – слышала она затихающий голос. – Не мне решать. Не мне. Я бы тебя здесь навсегда оставил, красавица. Но не мне решать. Не мне. Не мне…
Тьма легла на земли Хаккадора. Плотное покрывало облаков скрыло звездное небо. Огни тысяч костров стреляли искрами в черноту, вязкую, осязаемую кожей. Изредка в воздухе слышался шелест крыльев. Эдигус втягивал голову в плечи. Не от страха, машинально, после чего плевал в темноту. Он знал, что это летают пишачи. Твари никогда на живых не нападали. Но им не терпелось. Предчувствовали они. Кровь чуяли. Обычно Эдигус и его соплеменники встречали пишачей поодиночке, реже парами. Здесь же их собрались сотни. Интуитивно лесовик чувствовал присутствие других пожирателей мертвечины – ракшасов. Эти летать не могли. Жили под землей в глубоких норах. Похожи твари на человека, только с длинными когтями. Землю удобно когтями копать. До десяти не успеешь сосчитать, как ракшас под землю закопается. Эти, бывало, и на живых нападали. От когтей ракшаса погиб брат Эдигуса. Так говорили соплеменники. Ушел брат в лес и не вернулся. Не нашли его. Это ракшас его утащил под землю. Кто еще? Так говорили. Даже косточек брата не нашли. Но Эдигус не верил. Брат был сильный, большой. Справился бы он с гнусным ракшасом, да не с одним. Водяной дух Гнилой реки, что течет через болота на закате, мог утащить брата. Сильные они, водяные-то. Эдигус сам не видел. Рассказывали. Клешни у водяного, как у рака, только огромные. Обрывки водорослей висят на них. На голове тина.
