больше никогда не смог повторить этот триумф, как ни старался. И теперь он поёт об этом триумфе на все лады каждый миг своего существования.
Но судя по тому, что другие шептуны о нём не говорят, либо они не видели этого… Либо так и не поняли, что именно им показали. Я понял… И от осознания увиденного у меня зашевелились волосы там, где шевелиться не должны.
Когда спустя неизвестное время, потому что счёт ему я потерял, три шептуна помогли мне подняться на ноги, я уже совсем иначе смотрел на пески под стеной. В их неумолкающем шуршании, в шорохе ветра и даже в тихом потрескивании кирпичей в стене я слышал Дикий Шёпот.
Теперь он звучал в моей голове всегда. Пусть тихо, на самом краю восприятия, но звучал, не умолкая ни на мгновение…
— Либо ты научишься не обращать на него внимания, либо сойдёшь с ума! — пояснил Ферт, когда мы сидели в башне, и я вливал в себя не воду, а неразбавленное вино. — Он действительно умеет сводить с ума. Человек замыкается в себе, начинает что-то бубнить под нос, разговаривать с ним, спорить…
— Все шептуны этим страдают! — вскинув бровь, заметил я.
— В той или иной мере… — покряхтев, вынужденно согласился Ферт. — Ты пойми, Ишер: шептун ведь не может научить другого шептуна нашёптывать. Для каждого из нас это индивидуальное умение. Ты спросишь, откуда мы тогда берём наговоры и заговоры? Откуда узнаем, что надо шептать, чтобы изменить мир? Вот от Дикого Шёпота и узнаём…
— Объясни, — я покачал головой, показывая, что не до конца понимаю.
В моей голове всегда было как? Магия — это такая возможность изменять мир. Может, за счёт управления какими-нибудь энергиями. А может, и при помощи утверждённых наборов звуков, сиречь заклинаний. Возможно, я просто понахватался этого из прошлой жизни, где у людей была весьма богатая фантазия.
То, что говорил Ферт, пока не укладывалось в моей голове. Ну как это строго индивидуальное умение? Если один нашептал — и получилось, значит, и второй может повторить нужные звуки. Разве нет?
— Дикий Шёпот — это голос изменяющегося мира, Ишер! — терпеливо пояснил мне Ферт. — Вот есть, например, камень. Его не сломаешь кулаком, скорее, разобьёшь кулак. Как бы сильно ты ни ударил. А что если бить слабо и долго? Твой кулак будет успевать заживать, а камень так быстро не умеет. Он будет постепенно терять прочность. До тех пор, пока не сломается. Камень может сточить вода, изъязвить ветер и песок. И он тоже сломается. Камень может сломаться даже под собственным весом, понимаешь? Нужно лишь время. И чтобы камень занял определённое положение.
Я кивнул, подтверждая, что пока всё понимаю. Хотя для местных, вероятно, эта часть была самой тяжёлой. Никто им не рассказывал, как за миллионы лет образуются горы и меняются очертания континентов. Мне же это вдолбили ещё в прошлом моём детстве.
— Итак, у нас есть нужный результат — сломанный камень. И множество путей, как достигнуть этой цели, — продолжал Ферт. — Одно это уже порождает разные способы, к примеру, проломить стену своим шептанием. И это, естественно, ещё не всё…
— А как научиться этому у Дикого Шёпота? — спросил я.
— Да просто слушай его! — посоветовал Ферт. — Дикий Шёпот расскажет тебе о сломанных камнях. И шептать он будет так, будто камень сломался почти мгновенно. Вот он целый, а вот ломается. От ударов, от ветра, от воды, от времени и собственного веса. Дикий Шёпот говорит об этом так, будто всё произошло быстро. И если сумеешь воспроизвести его слова, камень действительно сломается.
— Воспроизвести его слова, — кивнул я, стараясь не думать о том, что звучит это как бред.
Ни разу не просто, на самом деле. Я про «воспроизвести слова». Звуки, издаваемые Диким Шёпотом, ещё надо постараться произнести. Это же совсем нечеловеческие звуки.
— Не знаешь, как их воспроизводить? — усмехнулся самый старый из шептунов. — Потому и не получается у таких, как мы, сделать всё и сразу. Хотим вихрь — долго бубним себе под нос. Хотим каменную иглу от земли — тоже. Звук — так это вообще сложно. Нередко ищем определённые условия, чтобы сделать что-то.
Мне сразу вспомнились слова Харина, сказанные в Городе Мёртвых. Слова, которые тогда мне были непонятны:
— Чтобы найти слабое место, хватит. И чтобы шепнуть нужное слово в нужный момент, хватит. Этот камень уже готов упасть. Я лишь подскажу ему, как сделать это правильно. Но когда я начну, мертвецы почувствуют. Дикий Шёпот встрепенётся. Глухи полезут отовсюду.
Этот камень уже готов был упасть. Харин не ломал лестницу. Он только подтолкнул то, что и так должно было случиться.
— Каждый шептун подходит к задаче со стороны, с которой ему удобно, — объяснял Ферт. — Поэтому мы часто используем воздух, поднимая с земли песок и камни. Дело в том, что воздух — самый переменчивый из всех. Его легче услышать, легче вызвать ветер — он и так ведь постоянно дует. Поэтому, кстати, шептуны воды обычно кажутся сильнее и быстрее…
— Вода тоже очень переменчива, — кивнул я. — Не как воздух, но… В бесконечное число раз быстрее камня.
— Верно! — подтвердил Ферт, явно радуясь тому, что я его немного понимаю. — Однако ни вода, ни ветер не дадут такой разрушительной силы, какой обладает камень или металл. Заставь их служить себе, и ни вода, ни воздух не смогут быстро тебя достать. Им понадобится время.
— Ясно, — кивнул я. — Так и всё же? Почему я не могу за другими шептунами повторять?
— Всё дело в Диком Шёпоте и том, как ты его слышишь, — терпеливо пояснил Ферт.
— А как я его слышу, кстати? — спросил я. — Не ушами же.
— Да кто бы знал! — Ферт усмехнулся. — Мы точно знаем, что это не звук, не какое-то воздействие на сознание. Это то, что звучит у человека в голове. И даже если пытаешься понять эти звуки, не выйдет. У каждого будет своя картинка, свои слова и свой звук. Нет ни одного одинакового, потому что каждый слышит, видит и воспринимает Дикий Шёпот по-своему. И важно не то, как на самом деле звучит Дикий Шёпот, а то, как слышит его шептун.
— А как же всякие наговоры, заговоры… Вот
