— Сирилгин — дура… она жива… Дохл… хот… её…
Вокруг Руса засуетились Духи, а он устало подумал:
«Ну, если Андрей звякнет именно сейчас, то я не знаю, что ему сделаю… Адыгей умелый «волк», а Дохлый оказался шустрее… а ведь не отличался он раньше особым проворством. Сирилгин, сучка, из-за неё всё. Дура — не дура я сам разберусь. После. Подожди… так её похоже хотел пришить Дохлый, а Адыгей… как он там говорил… Ну, волчара, ну ты… слов нет! Молодец, не ошибся я в тебе. Живи давай, только живи! Сирилгин не стоит твоей смерти… Величайшая, Великий[34] — молю вас обоих — спасите его! Рано ему в долину Предков…», — боги, как обычно, промолчали.
А еще Рус отметил, что бывшее «предчувствие», которое оформилось в чувство опасности по отношению к жене, ослабло. Не до конца, но все же… Это радовало.
А Целителя он вызвал наобум, единственного из эолгульского ордена, образ которого четко помнил. Встречались пару раз во дворце. Много он сил «выпил», немногим меньше, чем Андрей в свой первый вызов. Эскулап, естественно, просто «оживленная» статуя, а не образ Бога. Согласовывалась ли она с сакральными изображениями или явлениями божества своим посвященным — Рус понятия не имел. Целители были самым закрытым орденом и даже всезнайки — Хранящие не ведали большинства его тайн.
«Оба-на! — до Руса только дошло, — если они считают память Адыгея, то поймут и про мои способности… их возможностей никто не знает… да хрен с ними! Лишь бы парня спасли…».
Богиня удачи, помедлив, встала на сторону Адыгея. Пропущенный удар ножом — не в зачет. В базарной толчее случайно выискался шаман. Он подошел к смертельно раненому, отстранил причитающую над телом Сирилгин, сел рядом и застучал по посоху.
Девушка так и не поняла, что купец её спас. Для неё он остался упущенным шансом. Богатым, симпатичным, веселым, притягательным парнем, в которого могла бы влюбиться, выти замуж, но не судьба. Причитала она из жалости. Как к себе, так и к малознакомому купцу и неизвестно о ком страдала больше.
А шаману, меж тем, удалось снизить обильное кровотечение и теперь он, насколько мог, пытался удерживать в теле душу. Во время этого процесса обратил внимание на странную особенность. Во-первых, душа отбрасывала странную тень, уходящую в неведомую даль. Это походило на «вход» в долину Предков, но явно не туда. К тому же тянулась «тень», а не сама душа. Он пробовал «пройтись» вдоль неё, но сразу терял — след пропадал, словно выпадая из мира живых. Во-вторых, поначалу душа легко покидала тело. Так бывает, когда человек готов умереть или теряет надежду. Потом вдруг она вцепилась в свое обреченное обиталище мертвой хваткой, как будто «передумала». Старые шаманы рассказывали, что такое бывает, когда душа рано встречается с Предками и они «отсылают» её обратно. Обычно это нужно для борьбы за здоровье нашего несовершенного тела… но только не при такой ужасной ране.
Шаман недоумевал и продолжал делать свою работу — помогать телу жить, а душе держаться… чтобы парой статеров позже достойно проводить бедолагу к Предкам. Он слышал стук копыт и крики «посторонись», но не выходил из транса. Вскоре рядом с ним появились трое мужчин в цветах Целителей: маг и двое помощников.
— Ты сделал свое дело, шаман, — услышал он высокомерный голос, который вдруг «сломался» до более мягкого, даже извинительного тона, — спасибо тебе, но теперь им займусь я.
Удивленный шаман вышел из транса, а Целитель сразу направил на раненого какую-то структуру. Кровь на ране быстро спеклась. А поразиться было чему: Целители и шаманы, мягко говоря, недолюбливали друг друга. Одни кичились «просвещением» и высоким мастерством, презирая «варварство», другие гордились Предками и их Силой, но, если честно, завидовали умениям первых.
Помощники споро расправили матерчатые носилки на жердях, аккуратно переложили незнакомца и быстро понесли к единорогам, у седел которых имелись специальные крепления. Маг, сложив руки назад, уверенной походкой шел за ними.
— Господин Целитель, куда вы его? — неожиданно для себя поинтересовалась Сирилгин. В ней затеплилась надежда, постепенно переходящая в уверенность.
— В орден, уважаемая, в госпиталь. Раненому необходима госпитализация… а ты ему кто? — говоривший на ходу маг, остановился и с интересом посмотрел на девушку.
— Я?.. Невеста! — гордо ответила бывшая служанка.
— Кто он, откуда? — с напором поинтересовался Целитель.
— Адыгей! Он… — и тут она замялась. Покраснела и потупила глазки, — он купец… не знаю откуда. Мы сегодня познакомились… — теперь она злилась и не знала, куда деться от стыда. Вокруг полно знакомых, засмеют!
— Хм, быстро ты действуешь, — усмехнулся посвященный Эскулапу. Впрочем, больше одобрительно, чем издевательски.
— Господин маг! — послышался глубокий контральто, и к нему приблизилась дородная женщина, вопившая громче всех, — тот господин закрыл своим телом эту недостойную. Доигралась в женихов, Сирилгин?! — повернулась к красной, как помидор девице и забыла о Целителе.
Девушка в долгу не осталась:
— Это я-то играю?! — краска на её лице быстро бледнела, — на себя посмотри, борчиха!
Маг не остался слушать скандал. Он вскочил на единорога и весь неторопливый путь до ордена вспоминал странное явление Эскулапа. Больше всего его поразило слово «недостойный» по отношению к нему. Теперь он, кажется, нашел разгадку.
«Купец пожертвовал собой ради малознакомой девицы, которая вряд ли того стоит… А я? Да весь орден! Мы погрязли в жадности. Сами определяем, кому помогать, а кому нет. Исходим из кошеля пациента или личных пристрастий. А ведь наш Бог — Милосердный. Забыли мы о нем, забыли его законы. Нет, он точнее сказал — заветы! О, Милосердный! Прости нас, недостойных. Я приложу все силы, жизнь положу, чтобы исправиться, постараюсь улучшить весь орден…», — высокий мастер-Целитель искренне молился… впервые в жизни.
Эскулап никогда не вмешивался в дела склонных к его Силе. Доходило до того, что он прощал клятвопреступления. Правда, если они касались профессиональной деятельности. Больных часто приходится обманывать и иногда они требуют клятву. Вернувшиеся с Его Суда маги, рассказывали о Нем по-разному. Он постоянно менял облик. Поэтому Терентий (так звали нашего Целителя, эндогорца по рождению) и не удивился соответствию Бога его многочисленным изображениям. Мог быть и таким. Возможно, древние Целители все-таки видели его сакральный облик, запечатлели. А сведения о том факте потерялись в тысячелетней истории ордена, как не существовало и единого свода обязательных законов, характерных для других культов. Наверное, тоже «потерялись».
