Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 151
Глядя на рабов, можно было сразу понять, что они идут уже не первый день. Пропыленная одежда, усталые и безразличные лица, последние в цепочке идут буквально из последних сил. Я увидел, что женщина, идущая последней, прихрамывает и опирается на плечо своей соседки, хрипло дыша. Когда я поравнялся с цепочкой, она упала в дорожную пыль, увлекая за собой товарку. Это не осталось незамеченным. К ней подъехал один из всадников и резким властным окриком велел подняться. Видя, что женщина не горит желанием вставать, он слез с коня, а потом достал из-за пояса длинную плеть. Размахнувшись, он ударил лежавшую на земле рабыню по спине. Та только вскрикнула и попыталась закрыть лицо руками, но, судя по всему, потеряла сознание от боли. Повторный окрик остался без ответа, как и второй удар плетью. Тогда всадник просто засунул плетку обратно за пояс и достал кинжал. Наклонившись, он полоснул женщину по горлу, а затем развязал веревку, связывающую её руки. Закончив с этим, он скомандовал двигаться дальше, и цепочка рабов медленно с обреченностью баранов пошла по дороге.
Я смотрел на это равнодушно, прекрасно понимая, что спасение всех рабов — это не моя работа. Я же не герой какой-нибудь, что помогает всем униженным и обездоленным, я — разведчик и у меня совсем другие задачи. Сказать по правде, меня эта сцена даже не взволновала. Может быть благодаря врожденному цинизму, может потому, что я уже вторые сутки не спал, но особой жалости к убитой женщине я не испытывал. Если бы она хотела жить, то могла бы и встать, а так как предпочла отдаться на милость богов и потеряла волю, то ради нее я бы не стал утруждаться, даже если бы мне это ничем не грозило. Будь на её месте Снежана, она бы сцепила зубы, но шла вперед, а я бы плюнул на все, но помог ей… Эх, что-то я совсем бесчеловечным стал, начал размышлять о том, кто достоин моей помощи, а кто нет. Еще чуть-чуть, я стану похожим на того торговца, для которого люди всего лишь вид товара.
Вернувшись в седло, рабовладелец заметил мой взгляд, обращенный на него, и подъехал поближе.
— Приветствую, вольный житель степи, — произнес он традиционную фразу на аллинском. — Чем вызвано твое внимание ко мне?
— И я приветствую тебя, вольный торговец, — откликнулся я, копируя говор кочевников. — Я уже долго иду по этой дороге, так что просто рад случайным попутчикам. Сочувствую тебе, наверное, ты сейчас потерял много денег? — кивнул я на тело в дорожной пыли.
— Нет, — махнул рукой торговец на лежащее на дороге тело. — Плохой товар, я бы за неё не выручил и четыре серебряные монеты. Просто обидно, что она сдохла почти в конце пути, только еду всю дорогу зря переводила!
— Да, прекрасно понимаю твои чувства, — вздохнул я. — У самого недавно так было. Купил в Марахе прелестную рабыню, хотел привезти отцу, похвастаться, а она после первой же ночи сама задушила себя, представляешь? Эх, надо было связать потуже…
— И много за неё отдал? — поинтересовался торговец.
— Целых десять золотых, — горестно вздохнул я, зная по воспоминаниям Макра приблизительную стоимость молодой красивой девушки на рынке. — Вот это действительно было обидно!
— Ну, ты хоть ночь с ней провел, значит, уже немножко свои деньки вернул, — усмехнулся торговец. — Сильно повеселился?
— На восемь золотых, — ответил я с улыбкой.
— Ну, значит, она тебе еще два должна осталась, — ответил торговец и захохотал своей плоской шутке.
Я поддержал его, будто и впрямь услышал дивный перл. Отсмеявшись, торговец представился:
— Ямах, сын Варха.
— Ларох, сын Халама, — сказал в ответ я имя того, чей образ вплел в свою маскировку.
После этого мы скрепили знакомство рукопожатием и, мирно беседуя, пошли дальше. Вернее, я пошел, а он не слезал с лошади, краем глаза посматривая на своих рабов. По дороге я поведал печальную историю о том, как у меня пал жеребец, выслушал несколько случаев из жизни Ямаха, который уже не первый год водил рабов по степи. Здесь он выполнял роль перекупщика, посещая разные стойбища и скупая товар по дешевке, а затем отводя его в Мараху и получая за него реальную цену. Многие воины, живущие набегами, не желали опускаться до того, чтобы ехать торговать самим, потому Ямах всегда был в прибыли. Вот только в последнее время, из-за надвигающейся войны его бизнес стал сбавлять обороты, но он поведал мне, что надеется в будущем заработать себе целое состояние на тех невольниках, которые останутся в захваченном королевстве.
Когда через час мы подобрались к первым шатрам, обозначающим своеобразный пригород Марахи, то уже были с Ямахом лучшими друзьями. Это получилось благодаря тому, что я уважительно отозвался о его профессии, которая в среде степняков была не слишком уважаемой. Я поддакивал, говоря, что быть воином много ума не нужно, а вот быть успешным торговцем весьма не просто, а, судя по его виду, Ямах — торговец более чем успешный. Этим я завоевал его искреннее расположение, так что он даже предложил мне заходить в гости и объяснил, где в городе располагается дом его брата, в котором Ямах будет денька три отдыхать после перехода. Я в ответ пообещал наведаться сегодня же, надеясь выведать у братца много интересного.
Шатры, а также небольшие каменные домики, изредка попадавшиеся по сторонам дороги, все тянулись и не желали кончаться. Это были так называемые бедные кварталы, пристанище тех, кто не мог себе позволить жить в самом городе, где проживание было не из дешевых. Когда Марх с отцом приезжали на Большой Совет, с них содрали полтора золотых только за одну ночь под крышей, чему старый вождь был невероятно удивлен и в расстроенных чувствах поклялся, что ноги его здесь больше не будет. Сейчас же в бедных кварталах находилось много воинов, которые занимались всем, чем угодно — дрались, распивали ялинк в дружеском кругу, играли в кости… Было видно, что они довольны жизнью и уходить отсюда явно не собираются. Видимо, здесь располагался еще один отряд армии степняков, готовый отправится туда, куда укажет Викерн. Я взял себе это на заметку и продолжил неспешную беседу с Ямахом.
Через десять минут мы достигли городских стен, которые выполняли только декоративную роль, так как никем и никогда не охранялись, а ворот на них не было несколько столетий. Сами стены также представляли собой жалкое зрелище, разрушающиеся, с отломанными зубцами, они являлись свидетельством неумолимого действия времени. В арке ворот, которая только чудом сохранилась от разрушения, возникла небольшая заминка, так как в город направлялось еще с десятка два всадников, которые не пожелали пропускать Ямаха с рабами и первыми въехали в город, кинув на последних презрительный взгляд. Подождав, пока отряд проедет, мы также вошли в Мараху, город рабов, столицу кочевников, сердце степи.
Ознакомительная версия. Доступно 23 страниц из 151
