Ознакомительная версия. Доступно 39 страниц из 257
– Если они меня не доконают.
– Счастливо оставаться! – слетели у него с языка четыре голоса.
– До свидания! – Родня махала с платформы. – В добрый час, Дедуля, Том, Уильям, Филип, Джон!
– И я с ними! – раздался девичий голосок.
У Дедули отвисла челюсть.
– Сеси! – вскричала Родня. – Будь здорова!
– И вам не хворать, – сказал Дедуля.
Поезд потянулся в горы, к западу от Октября.
На длинном повороте Дедуля стал клониться вбок и поскрипывать.
– Эй, – шепнул Том, – кажись, приехали.
– И верно. – Тишина.
Потом Уильям тоже сказал:
– Кажись, приехали.
Опять повисло молчание. Паровоз дал гудок.
– Что-то я притомился, – посетовал Джон.
– Ты притомился! – хмыкнул Дедуля.
– Запашок тут… – отметил Филип.
– Неудивительно. Дедуле-то десять тысяч лет. Верно, Дедуля?
– Всего четыре тыщи, не болтай ерунды! – Дедуля постучал по черепу костяшками пальцев. В голове заметались испуганные птицы. – Тише вы там!
– Ну, будет, будет, – примирительно зашептала Сеси. – Я прекрасно выспалась и могу тебя немного проводить, Дедуля, – научу, как лучше содержать, укрощать и оберегать этих воронов и стервятников у тебя в клетке.
– Кто тут ворон? Кто тут стервятник? – возмутились двоюродные.
– Замолчите. – Сеси утрамбовала братьев, как табак в давно не чищеной трубке. Тело ее было далеко – оно привычно спало в постели, а разум тихо витал среди них, осязал, толкался, завораживал, усмирял. – Скажите «спасибо». Вы только посмотрите вокруг.
Братья огляделись.
И верно, у Дедули под темечком было уютно, как в тепле чердака: сложив прозрачные крылья, вокруг покоились воспоминания, перетянутые ленточками, разложенные стопками и пачками, укутанные в саваны, припорошенные тенями. Самые яркие вспыхивали то тут, то там лучами янтарного света, а из каждого луча отливался и чеканился где золотой час, где летний денек. От пожелтевших сводов, под которыми теперь толкались невидимые локти, тянуло потертой кожей и паленым конским волосом, да еще, едва уловимо, какой-то неопрятностью.
– Глянь, – перешептывались братья. – Чтоб я сдох! Ничего себе!
Затаив дыхание, они теперь заглядывали в пыльные бойницы стариковских глаз и видели огромный, огнедышащий паровоз, который уносил их сквозь бронзово-зеленый осенний мир, проносящийся мимо, будто поток машин перед подернутыми паутиной окнами старого дома. Когда они заговорили дедулиными устами, голос получился глуховатый, как у ржавого церковного колокола. Между тем в волосатые уши назойливыми радиопомехами врывались голоса летящего мира.
– Ну ладно, – смирился Том, – лучше уж так, чем вовсе без тела.
– Голова кружится, – сказал Джон. – Не могу привыкнуть к бифокальным стеклам. Дедуля, сними очки, сделай одолжение.
– Блажь!
Поезд загрохотал по мосту.
– Надо поглядеть, что там делается, – решил Том.
У Дедули начали подрагивать руки-ноги.
– Не дергайся, малец!
Дедуля крепко зажмурился.
– Открой ставни, Дедуля! Поглядеть охота!
Глазные яблоки вращались под веками.
– Вон девчонка красивая, вся из себя ладненькая! Не теряйся!
Дедуля зажмурился еще крепче.
– На всем свете другой такой не сыщешь!
Не удержавшись, Дедуля приоткрыл один глаз.
– Наконец-то! – сказали все хором. – Есть на что посмотреть, верно, Дедуля?
– Блажь!
Девушка раскачивалась из стороны в сторону, наклонялась вперед и откидывалась назад в такт движению поезда, – хорошенькая, как игрушка, которую можно выиграть на ярмарке, посшибав молочные бутылки.
– Эка невидаль! – Дедуля захлопнул свои окна.
– Сезам, откройся!
В тот же миг его зрачки были повернуты в нужную сторону.
– Не сметь! – закричал Дедуля. – Меня Бабушка прибьет!
– Да она не узнает!
Девушка обернулась, будто ее окликнули. Потом стала клониться назад, готовая упасть на всех и каждого разом.
– Одумайтесь! – вопил Дедуля. – Ведь с нами Сеси! Она невинна, да к тому же…
– Невинна! – Чердак содрогнулся от хохота.
– Дед, – тихо промолвила Сеси, – после всех моих ночных приключений, после всех странствий, не так уж я и…
– Невинна, – подхватили братья.
– Я бы попросил! – запротестовал Дедуля.
– Нет, это я бы тебя попросила, – шепотом продолжала Сеси. – Мне тысячу раз доводилось летними ночами прошивать насквозь окна спальни. Я блаженствовала на хрустких снежных простынях, подложив под голову сугробы, купалась голышом в августовский полдень, а потом лежала на берегу, где меня разглядывали птицы…
– Не желаю… – Дедуля заткнул уши, – …этого слушать!
– А придется. – Ее голос летел над прохладными лугами, припоминая. – Я опускалась на теплое, летнее девичье лицо и смотрела на какого-то парня, и в тот же миг вселялась в этого парня, чтобы обжигать горячим дыханием и не сводить глаз с вечно летней девушки. В брачную пору вселялась я и в мышей, и в трепетных неразлучников, и в нежных голубков. Пряталась в бабочках, соединившихся на цветке клевера…
– Кошмар! – содрогнулся Дедуля.
– Я мчалась в санях декабрьской ночью: падал снег, из розовых лошадиных ноздрей валил пар, а я куталась в меха вместе с шестерыми седоками, шарила под теплой полстью, что-то искала и находила, а потом…
– Хватит! Сил моих нет! – вскричал Дедуля.
– Браво! – вскричали двоюродные. – Бис!
– …а потом я проникла в сказочный замок из плоти и крови – в прекраснейшую женщину!..
Дедуля остолбенел.
Как будто на него опустилась снежная пелена, заставившая молчать. Он явственно ощутил: у лица качаются цветы, на ухо шепчет легкий июльский ветерок, тело согревается теплой волной, на тщедушном стариковском торсе набухает грудь, а внизу живота расцветает огненный бутон. Сеси говорила, а его губы делались мягкими и сочными, еще чуть-чуть – и с этих губ сорвалась бы неудержимая лавина стихов; жилистые, словно изъеденные ржавчиной пальцы опустились на колени, стали наливаться сливками, молоком, талым яблочным снегом. Опустив глаза, он в ужасе стиснул кулаки, чтобы окончательно не обабиться!
– Не хочу! Верни мои руки! Прополощи мне рот!
– Хватить трепаться. – Это заговорил внутренний голос – Филип.
– Только время теряем, – подхватил Том.
– Надо бы познакомиться с той девчонкой, что сидит через проход, – сказал Джон. – Все согласны?
– Все! – пропел в одно горло вокальный квартет. Дедуля подскочил – его словно дернули за невидимые веревочки.
– Возражений нет?
– Есть! – вскричал Дедуля.
Он надавил себе на веки, надавил на темя, надавил на ребра. Чудовищное ложе, потеснившее все его нутро, обрушилось, увлекая за собой перепуганных узников.
Ознакомительная версия. Доступно 39 страниц из 257
