Пока не получалось. Все проглоченное возвращалось гадкой кашицей. Атил был прав. Брофи было уже все равно, умрет он или нет. Он просидел здесь, в уборной, несколько часов. Егo принесли сюда прямо с арены, по которой он полз, оставляя за собой рвотный след.
В те редкие моменты, когда водоворот в животе затихал, Брофи думал о том, что сделает с Фи и его прихлебателями. Весь, с головы до ног, перепачканный тошнотворной слизью, он представлял, как сломает врагу руку. Только бы представился шанс. Хватит! Ему надоело быть простофилей. Надоело проигрывать.
– Переживешь эту ночь, получишь желудок как у крокодила, – произнес негромкий, с легким акцентом голос. – Пятнадцать лет назад я тоже хлебнул этой воды. Зато теперь могу выловить из сточной канавы дохлую крысу, проглотить и не поморщиться.
Брофи поднял голову. В дверном проеме стоял, расставив ноги и скрестив на груди руки, Косарь. Вся его одежда была в пыли, как будто он только что прошел всю Физендрию пешком. Край белой головной повязки болтался у щеки. Лицо в тусклом свете факела казалось еще более суровым, черты резкими, морщины глубокими. Брофи попытался ответить неприязненным взглядом, но тут его снова скрутило и вырвало.
– Что ты здесь делаешь? – едва шевеля слюнявыми губами, промычал он. – Еще не получил обещанное вознаграждение?
Косарь нахмурился. Помолчал. Покачал головой.
– Ты еще не готов. Ты на середине пути, а путь твой долог.
Трясущейся рукой Брофи ухватил ложку, зачерпнул супа из последнего горшка, поднес к губам и заставил себя проглотить содержимое. Что суп, что рвота – вкус был теперь один.
– Я не в том настроении, чтобы разгадывать твои загадки. Говори, зачем пришел, и уходи.
– Я только что вернулся из Огндариена.
Брофи вскинул голову. Желудок сжался, и все, что он только что отправил внутрь, выскочило наружу. Зеленоватая кашица расплескалась по полу в полуфуте от помойного ведра.
– Креллис провозгласил себя правителем города, – продолжал керифянин. – Факелы пропавших братьев потушены. Сестры под домашним арестом.
Брофи скрипнул зубами. Место Фи в воображаемой сцене мести занял Креллис.
– Тебе будет приятно узнать, что сестры перехитрили стражу и нашли убежище в зале Камня. Твоя подруга Шара с ними.
– Зачем ты рассказываешь мне об этом?
– Чтобы у тебя появилась цель.
В животе заурчало, но теперь уже в другом месте, ниже. Брофи едва успел выпрямиться. Его снова прочистило. Понос атаковал внезапно, так что он предпочитал не вставать. Не в первый уже раз Косарь заставал его в самые неподходящие моменты.
– Твоя тетя попросила меня вернуться в Физен.
– Зачем?
– Я должен заняться твоей подготовкой.
– Трудно поверить, что моя тетя могла довериться такому человеку, как ты, – проворчал Брофи. Уж лучше бы он умер. И тогда не было бы ни Косаря, ни Креллиса, ни его самого.
– И что же я, по-твоему, за человек?
– Жестокий. Грубый. Бесчувственный. Или уже забыл, как отрубил человеку голову?
Косарь пожал плечами.
– Все так. Я жестокий, грубый и бесчувственный. Но будь ты жестче и грубее, не сидел бы сейчас в дерьме.
– Тебя все ненавидят или только я? – спросил Брофи. Керифянин изобразил улыбку.
– Я здесь не для того, чтобы доставить тебе удовольствие. Мое дело сделать тебя сильным.
– Не очень-то получается, а? С тех пор как я тебя встретил, со мной не случилось ничего хорошего.
– Только глупец винит ворону за бурю.
– В каком кабаке ты подцепил эту мудрость?
– Так сказала твоя тетя.
Обхватив живот, Брофи переждал очередную волну боли.
– Зачем ты притащил меня сюда? Если Бель действительно поручила помочь мне, зачем принес сюда? Неужели других мест не нашлось? Ненавижу Физендрию.
– Начать с того, что если бы ты слушал меня, то никакой скорпион тебя бы не укусил. Никого другого, кроме королевы, кто мог бы помочь, я в здешних краях не знал. Или, может, мне надо было оставить тебя в пустыне?
Брофи промолчал. Косарь о чем-то умалчивал. Нельзя прийти в Физендрию, явиться к королеве и приказать ей позаботиться о человеке, которого она считала врагом. Оссамир рассказала ему свою версию случившегося. Было бы неплохо выслушать и версию керифянина.
– А почему королева согласилась помочь?
Косарь невесело усмехнулся.
– Мы с ней старинные друзья.
– Ты ее любовник? – вырвалось у Брофи.
Прежде чем ответить, керифянин долго и внимательно смотрел на юношу. Брофи думал, что хуже быть уже не может, но мысль о том, что этот безжалостный убийца, этот невзрачный чужак спал с Оссамир, повергла его в отчаяние.
– Нет, – выдохнул Косарь. – Я не делил с королевой постель.
– Лжец.
Керифянин покачал головой, и Брофи показалось, что в глазах его промелькнула тень давней печали. Он вдруг засомневался в себе.
– Нет. Я выступал под ее цветами. С тех пор мы близки.
– Ты участвовал в Девяти ступенях?
– Да.
– И победил?
– Да, победил.
Брофи подался вперед, недоверчиво всматриваясь в лицо человека, которого не знал. Нет, он не лгал.
– И ты прошел через огонь?
Косарь кивнул.
– И через все остальное.
– А теперь ты скажешь, что победить легко.
– Нет. Даже для того, кто знает, что нужно делать, это тяжелейшее испытание. У того же, кто не знает, шансов нет.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Косарь облизал губы, и Брофи вдруг вспомнил, где видел его раньше.
– Ты тот торговец из Визара, да? Это ведь ты оставил кошелек в уборной возле рынка?
– Верно, то был я.
– Но зачем? Зачем обманывать?
– Я хотел понять, что ты за человек, прежде чем соглашаться помочь тебе.
Брофи вспомнил про второй кошелек. Тот, что висел на поясе Трента. Значит, Трента тоже подвергли испытанию. И он его провалил.
– Так моя тетя знает, что я здесь? И хочет, чтобы я принял участие в игре?
– Твоя тетя попросила меня помочь тебе подготовиться к испытанию Камнем. Как – решать мне. Ей нужно, чтобы наследник Осени вернулся и занял место Креллиса. Если понадобится, силой.
– Что ты знаешь об испытании?
– Я знаю, что нытики и ревы его не проходят.
Брофи поднялся, сделал шаг вперед, и тут его нагнала волна тошноты. Он пошатнулся. Косарь схватил его за руку и посадил на стульчак. Юноша напрягся, удерживая подкатывающий к горлу комок. Когда волна отступила, он посмотрел керифянину в глаза.
Как бы он хотел оказаться сейчас с тетей. Она положила бы ему на лоб прохладную тряпицу и спела колыбельную. Или с Шарой. Да с кем угодно. Только не с этим чужаком, который только и знает, что насмехается над ним, издевается, обзывает нытиком и ревой и вообще ведет себя так, будто ему все позволено. Был бы рядом отец…
