— Это гетербаг, у вас много гетербагов на корабле было?
— Ну так ить, — начал загибать пальцы Горди, — боцман, значитца, еще Батон, ну и пару лет еще Дирза была, но она к пиратам подалась, — скрип зубов Жака привел матроса в чувства, — ну и этот значитца, как есть — был пассажир, здоровый такой. На две головы меня выше, чернявый, нос сломанный, на нижней челюсти татуировка, и глаза, глаза у него злые были, холодные, как у волка ригельвандского синего. Я видал разок, когда мы на Клыке килевались.
— Он сошел раньше тебя?
— Да не, мы как причалили, меня сразу и послали, а он еще, помню, с капитаном гуторил.
— О чем? — вкус пива ко дну становился все гаже и гаже.
— Так я-то далеко был, а когда подозвал меня капитан — здоровяк замолчал сразу.
— Ясно, ладно, Жак, заплати ему. Питер, пошли, расскажешь, что там у вас вчера вышло, — Фредерик легко поднялся, поправил портупею с саблей и вышел из забегаловки, где они сидели, выпалив из пистоля в потолок — зря что ли взводил. За спиной у сейцвера Жак с наслаждением начал пинать вконец доставшего его матроса.
Морской воздух был свеж и приятен, наилучшим образом отгоняя вонь большого портового города, он так же развеял плохое настроение бывшего пирата и сдул ощущение тугих тисков на висках, висевшее там все время, пока шла беседа с Горди. Двое людей в черных плащах, узких шляпах и строгих сюртуках, обдуваемые соленым дыханием моря отправились вниз по серым, скользким камням порта, поглядывая на зеленую воду и лес мачт, раскинувшийся за парапетом, отделявшим основную улицу порта от причалов.
— Что информаторы? — проходя мимо лотка с горячими пирожками, сейцвер кинул собакоголовому мальчишке-разносчику медную монетку и взял с подноса пирог с ежевикой.
— Патрон, вы гений, почти как сам старина Гийом! — восторженно сообщил ему подручный.
— Только Гийому об этом не говори, он меня убить за такое обещал, — откусывая пирог, отметил Фредерик. Где-то в глубине сравнение его даже задело — он никогда не хотел быть таким, как Гийом и ему подобные.
— Тогда пока приберегу эту новость, — то ли шутливо, то ли серьезно, то ли шутливо-серьезно ответил Питер, поправляя кружевной манжет на ходу.
— Ты у нас такой юморист, что иногда хочется тебя под килем протянуть, — то ли шутливо, то ли серьезно, в тон проговорил Вангли.
— Ладно, ладно, никто не ценит настоящий юмор, — сотрудник Канцелярии улыбнулся проходившей мимо разносчице цветов, симпатичной девушке лет четырнадцати, и продолжил, — после вашего визита у шизиков беготня началась, кто-то с кем-то поругался, офицеры еще в своем кругу что-то шумно обсуждали, дали приказ своим боевикам быть готовыми чистить рожи, в общем, явно вы в точку попали с Безумцами.
— Что и не удивительно, — самодовольно, наслаждаясь результатом своей игры, заметил Вангли, — Когда Жак освободится, берите руки в ноги, идите в Цитадель, выцепите десяток пареньков, оденьтесь попроще и установите слежку за Безумцами. Основные места — порт и Торговый квартал, со Слепыми у них сплошная стена, а через Крыс даже Безумцы не столь безумны таскаться. Следите за теми, кто будет выходить и куда, особо за теми, кто будет ходить к капитанам кораблей и в банки Торгового. Если они решили прогнать агента, то он постарается убраться из города или подкупить психов… Выполняй.
— Да, патрон! — Питер коротко поклонился и быстро смотался прочь.
Библиотека Хранителей Знаний. Занимательные пояснения о тайных службах мира
По стопам славных предков
Приветствую вас, мальчики и девочки. Рад лицезреть в зале такое множество лиц, взыскующих тайного знания. Их есть у меня.
Все началось очень давно. В те времена, когда ваши прапрадедушки и прапрабабушки еще даже и предположить не могли, какие ученические скамьи будут греть мудрые зады их замечательных потомков.
В эти незапамятные эпохи знаменитые своей отвагой мореплаватели Ригельвандо еще не бороздили форштевнями своих деревянных птиц, оперенных лучшей парусиной, негостеприимные воды далеких морей. Им хватало прибрежного лягушатника.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В общем-то, тогда не было и самого Ригельвандо. Была мать ваша Силенция, были Пьезо, Наполи, Лорно, Лигурно и множество других больших и малых городов. Они торговали, братались, враждовали. В каждом сидел какой-никакой деспот или кучка деспотов, образующих городской совет. И каждый такой деспот не спал ночами, мучаясь мыслью — как бы поднасрать соседям. Воевать было дорого и накладно, все же мы нация торговцев. А потому в каждом городе при князе, городском совете или конгломерате старшин начали складываться кружки по интересам. В кружки эти входили люди немалого ума, меткой смекалки, отменной боевой выучки и множества прочих талантов, напрочь лишенные понятий о морали и нравственности, столь нужных каждому светлому паладину и столь вредных для мастеров плаща и кинжала. Их трудами правители либо утрачивали сон совсем, либо спали сном крепким и глубоким, иногда даже вечным, зависело от успехов.
В те далекие времена начали складываться профессиональные объединения, которые мы называем сегодня секретными службами. Так сложилось, что наибольший успех в этой области снискала нынешняя столица Республики. Видимо, маслянистые воды наших каналов и узкие переулки ночных улиц Силенции стали плодородной почвой для рождения наилучших специалистов особого рода. Сначала они резали людей, выведывали секреты и устраивали диверсии на частных, так сказать, началах. Из конкурентной среды появлялись лучшие, они поступали на государственное жалование, верой и правдой служили дожу, отправляясь в далекие морские вояжи. Среди этих избранных нашлись особенно прозорливые, решившие, что знания надо пестовать и передавать, а молодежь нуждается в мудрых наставниках. Так появилась Гильдия. Да-да, наша возлюбленная Гильдия Силенцийских Ассасинов.
Но сначала не было никаких ассасинов, были убийцы, шпионы, ваганты и прочие специалисты узкого профиля. Они по принципу цеха передавали знания узкому кругу учеников и вносили отчисления в общую казну, чтобы в случае чего иметь надежду на сытую старость и защиту от «чистильщиков» дожа. Правитель получал отменных специалистов, а мастера — комфортные условия для развития мастерства. Трудами наших, уже не столь далеких пращуров, Силенция ширила свое влияние, богатела… и наводила ужас на соседей. Но и они не сидели, сложа руки, тренировали собственных мастеров, искали методы противодействия, совершенствовались. Так в каждом крупном городе Ригельвандо, сумевшем выстоять в борьбе с историей и соседями, сложилась своя тайная служба.
Противостоять организациям стало сложней. Цеховых шпионов, убийц и даже вагантов начали все чаще находить с перерезанными глотками в каналах и портах на чужбине. Тогда мастера собрались, покумекали и решили, что надо организовать учебное заведение особого рода. Так появился университет Гильдии. Отсюда, из-под этих древних сводов начали выходить ваши именитые предшественники — ассасины. Впрочем, самые именитые из них были как раз те, чьих имен никто никогда не узнал. Тайные службы конкурентов взвыли, а с этими профессионалами, равно сведущими в деле диверсии, убийства, шпионажа, пытки и интриги, стал считаться сам дож.
Во многом именно благодаря Гильдии Силенция, когда дело дошло до объединения страны, стала столицей республики. Да, нашей республики — Ригельвандо. В этом немалая заслуга выпускников, когда-то, так же, как и вы, таращивших зенки на умудренных в темном ремесле, покрытых заслуженными шрамами лекторов.
С объединением страны наша роль не упала. Даже возросла. Ассасины и ранее, еще в эпоху раздробленности, нередко брались за заказы из далеких земель — других городов и даже стран. Нас ценили в Шваркарасе, Алмарской Империи, даже помпезные маги Гилемо Антария воздавали нам должное. Теперь же, когда держава окрепла и объединилась, работы нам прибавилось. Большая политика не может обойтись без кинжалов. Теперь Гильдия вместо дожа служит сама себе. И лучший инструмент нашей политики — острый кинжал и хороший слух. Ассасинов ценят члены Ригельсберме, где у Гильдии есть и свои патриции. Ценят для улаживания конфликтов среди многочисленных торговых компаний республики, среди олигархов, гильдий и цехов. Работы у нас немало. А самых умелых, ловких и коварных набирает на службу Держава.
