уходила в собственные мысли, стараясь удержать внимание на них и на дороге. Вопросов накопилось достаточно, чтобы поискать внутри себя хотя бы часть ответов.
Анна догадывалась, что интеллект или параллельное ему создание, пускай и из другой плоскости, появятся в скором времени. Под боком у человека, а может и под контролем, должен оказаться новый вид жизни для планеты. Или новый вид выражения сознания. Что-то подобное душе, но и иное одновременно — оно появится среди нас на опытах, на переработанных решениях и на ошибках. На прародителях, предыдущих машинах, на человеческих недостатках. Может и только на собственных, не настолько уж и важно.
Возможно, финансирования будет достаточно для неторопливого образования и обучения. Обоюдного. Но новое создание тоже вполне вероятно испугается. Возможно, не поймёт, что же происходило до темноты. Оно тоже будет развиваться и перерождаться. Вряд ли люди смогут осознать, как и когда именно пришел свет души и сознания. Как и смерть, вечная загадка, потребует дополнительных критериев. Что делать с последствиями? Что делать с ошибками?
Всё равно, Анне казалось, что в багажнике она везёт ответы. И почему-то все эти ответы постоянно временно откладываются, и она может и не узнать их. Часть людей уже пострадала от её ценного груза, да и она сама не слишком верила в законность собственных действий. Сейчас девушке казалось, что опасные приключения сменились приятным путешествием, но романтики происходящего доставало только на предвкушение ужина, теплого душа и постели.
С другой стороны, после толчка к изменениям, после собственной ошибки, всё происходящее стало интересным, без напускной важности. Несколько стран, пара работ и множество людей она нашла вне прежней жизни. Все новые события и обретения заставляли мысли меняться. Осознание себя, способной жить среди перемен, не испытывающей потребности в старых опорах, придавало небывалую уверенность. Изменения, путешествия, гибкость и необычайное желание идти дальше не давали шанса воспоминаниям или сожалениям. Не сказать, что выход сам нашёлся. Но сложила она его по кусочкам вслепую, не ожидая особенного эффекта.
А ее уже ждал ночной пригород, видневшийся вдалеке. Непривычно мало машин и неприличное желание зевать без остановки, немного нетерпения и неизвестные слова на радиоволнах оказались ожидаемыми, тянулись и сменяли друг друга. Но Анна знала, что уже совсем близка к цели, границы остались позади и дорога назад покажется намного короче.
Аня открыла глаза. Ночной лес не оставлял множества возможностей для зрения, но пение птиц смолкло, а за мгновение до тишины датчики движения разбудили человека и приготовили костюм к действию. Но обнаружив и определив источник движения, девушка решила не подниматься, оставив только включённым свет.
Через три минуты со стороны редеющего на своей границе леса подошёл Птах. Он поднял руку и включил освещение костюма, подходя к сидящей около дерева девушки. Та облокотилась спиной на ствол и расположилась под самой кроной. Почва оставалась промёрзлой и достаточно сухой, чтобы костюм испачкался незначительно. Когда мужчина присел напротив, опираясь на колено, она кивнула ему, задавая немой вопрос.
— Похоже, нам понадобятся наши доспехи, полностью. — сказал он, покачав головой. — Из первых же соображений, их тут сотни. Они встретили сегодня несколько групп и скрылись с наступлением темноты. Снаружи охрану не видно, как и у запасного хода в сотне метров отсюда. Даже если мы спокойно войдём, вряд ли выход будет таким же.
— Посмотрим, — задумчиво поговорила девушка, поворачивая в руках тусклые кубики. — Странно, насколько скрытно и организованно это поселение. В системах наблюдения о нём нет такой информации. Значит местные синтезируют еду и вырабатывать энергию за счёт многих запущенных электростанций.
Модели и вероятности ещё с минуту перебирались пальцами. Затем Аня переключилась на карту, выделила точки и добавила:
— Рядом отмечены остатки солнечных и ветряных станций. Термальные источники и гидроэлектростанции расположены чуть дальше. Обеспеченная, замкнутая, стабильная группа. Думаю, у них есть единый орган власти, может даже монарх или духовный лидер. Искусственный или живой. Потому все подданные носят устройства, раздающие приказы и воздающие по заслугам. Не только убийства и уродливый порядок, сколько сама мерзость раздражает меня. Как думаешь, какая болезнь поразила уютный спокойный мир?
— Завтра наведаемся и узнаем, — ответил Птах. — Знаешь, я видел тебя раздражённой, видел, как ты волновалась за кота и за собственный дом, видел последствия твоих опытов, но это нарастающее волнение гложет тебя слишком сильно.
— Почему ты так думаешь? — спросила Аня, осматривая тёмную листву подлеска и не смотря на собеседника.
— Потому что, — с улыбкой ответил Птах. — Я упал об землю потерянным параноиком. Что-то внутри меня прислушивается к собственному дыханию, к лавине из шелеста листьев, к интонациям твоего голоса. Хочется смотреть долго, видеть новое, чувствовать что-то за гранью обычного. Лучше сети, живым взглядом.
Несколько слепков впечатлений мужчина передал напрямую и пояснил:
— Например, тепло, когда мы остались в потухшей башне без света, застывшие во времени. Разбросанные осколки чужих жизней и собранный, чуждый нам механизм этого поселения. Мы, всё ещё в безупречных панцирях и под грудой доступных знаний, но начинаем чувствовать неизвестное.
— А неизвестное смахивает на ловушку, — посмотрев на мужчину, сказала Аня. — Подстроенную под нашу психологию, простую и логичную западню, весьма технически выверенную. Одиночество здесь отделяет тебя, не только позволяя слышать и видеть, но и делая уязвимым. Маленькая рыбка в косяке собратьев неразличима и неуловима, но отставшая парочка — лёгкая добыча.
Какое-то время оба человека молчали. Птах ещё раз посмотрел на ветви деревьев вокруг и сказал:
— Аня, я первое время настороженно смотрел в темноту леса здесь. Мне казалось, что в ветвях, во мраке за стволами, особенно в очень ветреную погоду, кто-то прячется. Внутри доспехов глупо бояться, но это случается.
— Мне кажется, страх стал моим спутником с тех взрывов. Впервые здесь я начинаю бояться неизвестности в темноте, потому что сейчас боязнь внезапной опасности не кажется мне иррациональной. Она совсем рядом.
После сказанного, Аня повела плечами и зажмурилась на пару секунд, покачиваясь на месте.
— Перестань, прошу тебя, — молодой человек пододвинулся ближе и положил руку на её плечо. — Мы не одиноки. У нас достаточно сил, знаний и технологий. Ни одна сотня местных ляжет, даже если мы переключим костюмы в автоматический режим. В них и в нас знания поколений, вложенная масса усилий и труда. Способная уберечь души под панцирями с весомой долей вероятности. Прошу, почувствуй это вместе со мной. Мы стараемся остановить что-то страшное, что не открылось всей системе наблюдения на уровне сети планеты. Оно близко, оно убивало людей, и оно ждет нас. Страх в таком случае естественен и необходим. Только не поддавайся
