Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 110
— Это он ей сам так представился? — засмеялся король, который тоже слышал эту сказку. — Или она его так прозвала за то, что прилетает и улетает в окно?
— Уж не знаю, но я обхохотался.
— А она знает сказку о Карлсоне, который живет на крыше?
— Знает. Это я ее просветил. Так вот, сначала они поговорили о магии, о том, как маги видят Силу и все такое. И тут к ней пришла Кира…
Король внимательно выслушал рассказ шкодливого шута, не перебивая и не задавая вопросов, хотя видно было, что рассказ этот его величество чрезвычайно смутил.
— Так что, — закончил Жак, — вряд ли этот Карлсон чем-то для нас опасен, и зря я боялся. Вот только непонятно, почему он все-таки прячется?
— Что же тут непонятного? — небрежно пожал плечами король. — Это и есть тот самый приятель Кантора, который его телепортирует. То есть этот Карлсон тоже с Зеленых гор. Потому и прячется. Не хочет светиться. Да и выволочки от начальства, наверное, боится. Так говоришь, он называет меня исключительно по имени?
— Совершенно верно. И отзывается о вас самым доброжелательным образом.
— Я помню, — иронично хмыкнул его величество. — Особенно его заботу о моем образе жизни и рассуждения о духовном браке. Наглец, как и его приятель. Но ведь какая занятная судьба у Эльвиры! Шестнадцать лет спустя встретиться именно с тем магом, который сделал ей предсказание, изменившее ее жизнь! Да еще и стать его любовницей, что веселее всего.
— Да, забавный получился роман у Эльвиры, — согласился Жак. — Чего не скажешь о вас.
— Жак, если это все, то мне надо работать, — поспешно заявил король, выгребая из стола какие-то бумаги.
— Нет уж, ваше величество, не все. Раз уж у нас так удачно зашел разговор о Кире, давайте наконец разберемся. Не дело это, ваше величество. Был бы здесь мэтр Истран, он бы, может, лучше сказал, но раз его нет, позвольте уж я вам выскажу, что вы опять ведете себя как все та же русская интеллигенция. И еще позвольте напомнить, что, когда вы начинаете мяться, топтаться и колебаться, все заканчивается для вас весьма плачевно.
— Не позволю, — проворчал король. — Я сам разберусь. Выметайся и дай поработать.
— И не надейтесь. Вы в курсе, какой сегодня день?
— Первый день Сиреневой луны, — все так же недовольно проворчал король, понимая, что так просто от своего упрямого шута он не отделается.
— Именно. То есть, вы уже пять недель обихаживаете свою невесту и до сих пор не удосужились поговорить с ней по душам. Ваши ухаживания поразительно напоминают судебную тяжбу между двумя баронами за клочок спорной земли на границе владений. Они тянутся так же размеренно и неторопливо. Как будто вам и в самом деле некуда спешить и времени у вас вагон. Двор полнится слухами и сплетнями. В открытую над вами смеяться не решаются исключительно потому, что боятся Киру. Вам известно, что она убила на дуэли своего однополчанина, вступаясь за вашу честь?
— Не напоминай, — горестно вздохнул король. — Я себя чувствую последним идиотом…
— Ну, это ваши чувства, вам виднее. Кроме того, ваш кузен чуть не рассорился насмерть со своим другом Лаврисом все из-за того же. Если бы поблизости не случился граф Орри, дошло бы до поединка. А известно ли вам, что ваши отношения стали объектом бесчисленных пари? Причем в самых разных вариациях. Решитесь ли вы объясниться или нет, и если да, то когда, что вам ответит на это Кира, что будет сначала — предложение руки и сердца или предложение перепихнуться, и если верно второе, то будет ли вообще первое, а также в какой форме будет высказан отказ — вежливо или оплеухой…
— И ставки принимаешь ты, — сердито проворчал король.
— Представьте себе, на этот раз нет. Все слишком серьезно, чтобы у меня возникало желание шутить по этому поводу. Ваше величество, давайте что-то решать. Тем более, вы теперь точно знаете, что думает по этому поводу Кира.
— Разумеется! Теперь я совершенно точно знаю, что Кира сама не знает, что ответить! А также, что ей страшно ложиться со мной в постель, вдруг я какой негодящий… Удружила Эльвира, нечего сказать.
— Сами виноваты, — развел руками Жак. — Не надо было девушку обижать. Да и извиниться надо было раньше, пока она не успела ничего про вас рассказать. Но, в общем, дело не в этом. Благодарить надо не Эльвиру, а негодящих любовников баронессы Арманди. Надо же, все пять оказались…
— Жак, перестань, — угрюмо перебил его король. — А то ты сейчас еще посоветуешь что-нибудь веселенькое… Вроде того, что сказала Эльвира.
— Эльвира это сказала исходя исключительно из интересов подруги. Вам бы я этого не советовал. Слишком рискованно. Уж лучше действительно поговорить по душам, объяснить ситуацию… и пообещать духовный брак, как выразился наш друг Карлсон, в случае, если у вас ничего не получится.
— Гениально, — ядовито отозвался король. — А как я, по-твоему, должен начать этот самый разговор? «Знаете, баронесса, на днях мой шут подслушал вашу беседу с подругой…»? Ведь считается, что я ничего об этом не знаю.
— Да вы просто заговорите, может, она сама вам скажет. Хоть что-нибудь делайте, только перестаньте мяться! Неужели вы думаете, что такая женщина, как Кира Арманди, выйдет замуж за труса?
— За труса? То есть, я — трус? Ты назвал меня трусом? — Король выпрямился в кресле и в упор уставился на нахального шута тем самым холодным жестким взглядом, который в свое время поверг в растерянность бесстрашного Кантора. — Да знаешь, кто ты сам после этого? Вон с глаз моих!
Жак испуганно съежился, однако с места не двинулся.
— Не смотрите на меня так, — пробормотал он. — А как вас еще назвать, если вы именно так себя и ведете. Как только речь заходит о бабах, все ваше хваленое мужество куда-то девается, и… ну не смотрите на меня так! Все, я больше не буду.
Шеллар опустил глаза, потянулся за трубкой и вдруг приостановился в задумчивости.
— Жак, — сказал он, по привычке облокачиваясь о стол и укладывая подбородок на кулаки. — А почему ты так испугался?
— Ну… — проворчал тот. — Вы же знаете, я всего боюсь. Наверное, зря я вас сам трусом обозвал. Надо было Элмара попросить. У него бы получилось.
— Нет, ну серьезно, — не отставал король, уставясь на своего шута с привычным любопытством. — Почему? Дело в том, что всего час назад Кантор меня спрашивал, не боишься ли ты меня, но так и не открыл мне причину столь странного вопроса. Он почему-то считал, что ты должен меня бояться.
— Да не боюсь я вас, — досадливо передернул бровями Жак. — Просто не люблю, когда вы так смотрите.
— Представь себе, он тоже, — усмехнулся король. — А я-то не мог понять, что же его так резко выбило из равновесия… Вот уж не думал, что мистралийца можно смутить взглядом! Ну что в нем особенного? Помогает немного надавить на подследственного, не более. Да и то влияет только на людей со слабой психикой. На Мафея, к примеру, не действует вообще. Нет, правда, интересно… Значит, Кантор прекрасно понял, как действует на него такой взгляд, и даже сделал вывод, что на тебя он должен производить такое же сильное воздействие… Что бы это могло значить? Жак, скажешь сам или мне разгадать?
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 110
