Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 143
— Пожалуйста, не выходи больше.
— Совсем?
— Без меня. — Он за спиной, всегда за спиной, потому что к лицу моему так и не привык. — Это чужой дом, Эйо…
И здесь свои правила, изменить которые Одену не под силу.
— Я не хочу, чтобы кто-то тебя оскорбил или причинил вред. — Он касается губами макушки. — Мне не нравится то, что здесь происходит. Повода для претензий нет, но предчувствие нехорошее.
— Тогда давай уйдем.
В дороге все вернется на круги своя. Точнее, я знаю, что по-прежнему уже не будет, но все равно хочется верить в лучшее.
— Не уверен, что нас отпустят. Эйо, сейчас послушай меня очень внимательно.
Слушаю. Стараюсь, во всяком случае. Если он еще шею поглаживать перестанет, то внимания прибавится в разы.
— Если вдруг что-то произойдет… например, ты останешься одна.
Здесь? Одна?
— …и кто-либо попытается тебе угрожать, не важно чем, скажи, что ты находишься под защитой дома Красного Золота. И под моей лично.
— А я нахожусь?
— Конечно. — Оден развернул меня и, приподняв подбородок, заглянул в глаза. — Ты моя радость.
Возможно. Только видеть меня он все еще не может, заставляет себя, ломает, но разве есть смысл в насилии? Он закрывает глаза и касается носом носа.
Смешной.
— Мое возвращение выглядит странно, и разведка не пройдет мимо. Тронуть тебя или меня они не посмеют. Но вот запугать попытаются. Просто не верь. Что бы тебе ни говорили — не верь.
Не верить?
Я умею. Меня хорошо учили.
— Методы у них не самые честные. Я не люблю разведку, но понимаю, что у них своя задача. И злиться на то, что они ее выполняют, глупо, как и на то, что используют все доступные средства.
Это какие же?
Хотя наивный вопрос, Эйо.
— Я не совсем верно выразился. — Оден не позволяет отстраниться. — Применить ко мне силу они могут исключительно с санкции короля. Задержать — это да. Изолировать. Угрожать… да и то угрожать таким, как я, чревато. Поэтому все сведется к словесным играм.
Что ж, за него я могу быть спокойна.
— И тебя тронуть не посмеют.
Мне бы его уверенность.
— Эйо, защита рода — это не мелочь. Любая причиненная тебе обида, реальная обида, — это оскорбление, которое нанесено самому роду. Они это знают. И я хочу, чтобы ты тоже поняла.
— Я понимаю.
— Надеюсь. Если вдруг что-то произойдет, просто жди. Никого не слушай и жди. Ладно?
Киваю. Я сделаю так, как он говорит, а сегодня у нас есть еще немного времени наедине друг с другом. Оден падает на спину, увлекая меня за собой. А платье — я здорово от платьев отвыкла — не желает ему уступать. Он не спешит, и я тоже.
Больше нет травы, неба, жаворонка, но в какой-то миг мне становится все равно.
Я даже примиряюсь с домом.
— Эйо…
— Что?
— Ничего. — Он целует спину. — Мне просто нравится, как звучит твое имя… Эйо…
А два дня спустя Оден уходит, он всегда уходит по вечерам — кофе, бильярд и новости, — я же остаюсь. Жду… и жду… и до рассвета — без Одена заснуть я неспособна. Уговариваю себя, что с ним все в порядке, что он задержался и непременно вернется.
Утром же меня выпроваживают.
Из комнаты.
Из дома.
За ту самую границу, на которой стоит городская тюрьма. Камера-клетка под самой крышей. На вопрос, что случилось с Оденом, сопровождающий отвечает:
— Его забрали домой.
И когда дверь камеры закрывается — надежная, дубовая со стальными завесами, — я начинаю смеяться. Хохочу долго, до прокушенной губы, слез и истерики.
Забрали домой.
А ты чего ждала? Игра в жмурки не может длиться вечно.
Шляпка-таблетка с кокетливым перышком, что изгибалось вопросительным знаком. Бархатные мушки в облаке вуали, слишком короткой, чтобы скрыть лицо.
Черная жемчужина на мочке уха.
Она неимоверно раздражала Виттара, эта жемчужина, даже не черная — темно-лиловая, с каким-то неприятным лоском, похожая на клеща. Виттар сдерживал порыв снять ее.
И глядел на шею.
На нежную линию плеча, на кружевную тень от кружевного зонтика, которая скользила, лаская кожу Торы.
Кабриолет плыл по широкой аллее королевского парка.
Остались позади кованые ворота и Большое кольцо, на котором, по обыкновению, было людно. День выдался ясным, солнечным, весьма подходящим для прогулок. И королевский парк спешил принять гостей.
Бонны, няньки, гувернантки, дети всех возрастов.
Мячи. Круги. Собаки.
Шарманщик с огромной паровой шарманкой. Крохотная мартышка в алом колпачке, которая крутит ручку этой шарманки. На морде зверька написана величайшая скорбь, и если бы Виттар не знал, что ручка декоративная, поддался бы обману.
Стайка девочек в одинаковых бело-голубых платьях женского пансиона ее величества одинаково вздыхают, жалея бедняжку, и не верят воспитательницам, что обезьянка вовсе не голодна. Впрочем, всего за медяк шарманщик продаст кулек орешков.
В открытых экипажах дремлют дамы постарше, им слишком жарко, чтобы следить за подопечными, а юные леди спешат воспользоваться минутой свободы. Им все интересно, особенно мальчишки, явившиеся в парк покрасоваться.
Сияют сапоги и эполеты. Лоснится шерсть жеребцов. Позвякивают вовсе не нужные шпоры…
Когда-то и Виттар охотно проводил здесь время.
— Здесь красиво. — Тора повернулась к нему. — И шарманщик остался… тот или другой? Наверное, уже другой, но… почти как раньше. Правда, я всего один раз была.
— Если тебе нравится, мы будем выезжать часто.
Она не ответила.
Ей и нравилось, и в то же время было неуютно.
— Все смотрят, — тихо произнесла девушка и сжала ручку зонтика.
Не все, но многие. И эта прогулка породит новую волну слухов, которые не сегодня завтра дойдут до Сверра. Он ведь отчаянно желал узнать, что же произошло той ночью в доме Виттара.
Он и еще несколько сотен, а может, и тысяч любопытствующих.
Король молчал.
Тройное кольцо гвардейцев надежно отрезало особняк Виттара от города.
Райгрэ рода Темной Ртути тщетно добивался аудиенции, не забывая громко сетовать, что его волнует судьба племянницы.
Королевский доктор появлялся ежедневно, не особо скрывая визиты, пусть в них и не было особой нужды.
В кулуарах дворца шептались о расследовании и суде, делая ставки, состоится ли он, либо же король простит фавориту даже убийство.
А в «Сплетнике», прегрязной газетенке, столь любимой чернью, появилась пространная статья о том, что порой за запертыми дверями Великих домов творятся страшные вещи.
Всего неделя.
И вчерашний разговор. Его девочка умела слушать, и Виттар попытался ей объяснить, почему придется покинуть дом. Ненадолго.
Ознакомительная версия. Доступно 22 страниц из 143
