у нее прощения. Бивень подумал, что разумнее всего было бы промолчать, но Сапфир не отличался сообразительностью. Первая помахала в ответ Черному Тэнгу, оставив Сапфира с опущенной головой.
— Как и было обещано, генерал Бивня выиграл великую битву в Киото и посеял хаос в Японии. Более того, Фусими Инари был уничтожен по просьбе Первой, и это заслуживает похвалы.
— Мой маленький ворон действовал только для того, чтобы вы гордились им, — сказал Бивень, обращаясь к Первой и глядя ей под ноги.
— Однако, — продолжил Оникс, и в одном этом слове прозвучало столько угрозы, что Бивень начал потеть. Он, один из четырех Королей Тэнгу, дрожит от голоса своего педантичного младшего брата? От этой мысли его чуть не стошнило. — Первая хотела бы знать, почему ребенок жив и сейчас обитает в стенах Исэ Дзингу? Разве ты не обещал ее голову в качестве подарка, когда Первая согласилась дать тебе право напасть первым?
— Я обещал, но…
— И разве ты не клялся, что потеря руки и меча, которыми ты командовал, не помешает тебе руководить твоей армией?
— Да, но…
— И разве мальчик, которого тебе не удалось убить пять лет назад, не виновен в смерти твоего генерала? Первая спрашивает, не стало ли убийство детей таким бременем, что ты, дорогой брат, дважды не справился с этой задачей?
Зубы Белого Тэнгу заскрежетали с ужасным звуком, который усилился из-за едва сдерживаемого хихиканья его синего брата. Будь проклят этот мальчишка, подумал Бивень, вспомнив проклятого сопляка, из-за которого он потерял и руку, и меч. Он должен забрать клинок и отрубить мальчишке руки и ноги.
— Твой ответ? — раздраженно спросил его Оникс.
— Брат, — сказал Бивень, и в его глазах появились красные прожилки. — Ты говоришь от имени Первой, но перебей меня еще раз, и я оторву тебе голову и скормлю ее твоей заднице!
Сапфир неудержимо расхохотался, и Оникс прижал руку к груди, словно был ужасно уязвлен этими словами.
Туман поднялся, зашипел и закружился у шипастых стен. Бивень попытался удержать равновесие на трясущейся земле и перевел взгляд на Первую, чей указательный палец поднялся и начал покачиваться влево-вправо. Он снова опустился на колено, как и Сапфир, наконец-то замолчавший, а также их старший брат, Акасанго, Король Красного Коралла.
— Первая прощает тебя, — сказал Оникс, который, один, стоял в тронном зале, — потому что все прошло так, как Она планировала. Пешки теперь на своих местах, и наш агент получил доступ в штаб-квартиру Ясеки. Выживший ребенок — это неудачно, но ничего не меняет.
Все это ничего не значило для Бивня, которого начало трясти от ярости при мысли о том, что Первый и Оникс использовали его для перемещения своих шахматных фигур. Хуже того, подумал он, теперь я упустил свой шанс, и мне придется ждать, пока мои никчемные братья не выставят себя на посмешище, прежде чем мне позволят действовать.
— Кто из вас будет тем, кто следующим исполнит Ее волю? — спросил Оникс.
Очевидно, не ты, подумал Король Бивней. Белый Тэнгу остался стоять на одном колене, зная, что еще одно оскорбление с его стороны будет означать его смерть. То, что его голова все еще оставалась на плечах, само по себе было чудом. Разумнее всего было не высовываться.
Сапфир и Акасанго встали как один и молча ждали решения Первой. Долгое время ничего не происходило. Сапфир начал дрожать, хотя Белый спросил себя, не стал ли тот дрожать потому, что оставаться неподвижным больше минуты было выше его сил. Затем, небрежным, спокойным жестом, палец Первой снова поднялся и указал на Короля Красного Коралла.
— Старший брат, — сказал Оникс как раз в тот момент, когда Сапфир прищелкнул языком. — Твой ход.
— С удовольствием, — ответил Акасанго голосом глубоким, как самая глубокая нора Темных Земель.
ЗАМЕТКА АВТОРА
В заметке автора к Немертвым Самураям я упомянул, что написал роман как любовное письмо Японии. И это было любовное письмо, но только одной стороне Японии. Стороне воина. Стороне, которая живет в моем воображении, наполненном мечтами и исторической литературой. Есть еще одна сторона, к которой мне нужно было написать письмо, духовная сторона, с которой я сталкивался ежедневно в течение последних десяти лет. Так появились Кровь Ками и серия Ясэки Моногатари.
Я счастливчик, и могу с уверенностью сказать, что называть Японию и Токио своим домом — одна из величайших моих удач. Не проходит и дня, чтобы в моей голове не всплыло новое открытие или история, и большинство из них берет свое начало в святынях, храмах, событиях, обычаях и традициях, с которыми я сталкиваюсь в нескольких метрах от своего порога. Духи в Японии повсюду. Они живут в сердцах ее народа так же прочно, как и в горах. Их можно услышать в реках, в криках ворон и в хлопках молящихся. Люди редко собираются здесь, но, когда это происходит, вы понимаете, что дело не обошлось без ками. И все же, если вы спросите японцев, кто такие ками и что такое синтоизм, вам повезет, если вы вообще получите ответ, особенно такой, который удовлетворит ваше любопытство. Особенно если вы, как и я, продукт развития западного мышления.
Изучение этих тем было как кроличья нора. Темная, запутанная и, в конечном счете, тупиковая нора. Лучший ответ, который я смог найти о природе ками, заключается в том, что «они есть», и не стоит утруждать себя попытками их понять. Их загадочная природа объясняется многими причинами. Одна из них заключается в том, что они появлялись на свет в разное время в истории Японии и отвечали разным потребностям, что сбивает с толку «современный» ум. Некоторые из них так же стары, как и жители этой страны, и не поддаются описанию; другие помогли установить определенную форму власти и пустить ее корни. Затем пришли другие люди со своими религиями и обычаями, и ками пришлось приспосабливаться. Духи (ками, ёкаи и другие) преобразились и заполнили наши экраны в виде очаровательных существ, которые могут метать молнии из своих раскрасневшихся щек или похищать маленьких девочек. Они, в свою очередь, наполнили наше воображение и пробудили интерес к своим предкам с помощью манги, аниме и некоторых романов, подобных тому, который вы только что прочитали.
Таким образом, Кровь Ками является началом истории, уходящей корнями в Японию и основанной на повседневной жизни иностранца в этой прекрасной стране.
Как бы то ни было, я не являюсь экспертом в вещах, связанных с синтоизмом, ёкаями и японским фольклором, и, если вы им являетесь, то, возможно, несколько
