они подошли к двери с небольшим железным люком посередине, который открыл Аластор.
Махнув рукой, Аластор призвал его заглянуть внутрь, и Зевандер подошел к двери, заглянув в маленькую камеру, очень похожую на ту, в которой его самого когда-то заперли.
В углу горел жаровня, освещавшая все лица, включая прекрасный профиль девушки. Она сидела на табурете, прижимая рукой к груди переднюю часть платья; ее длинные волосы цвета воронова крыла были недавно сбриты до черных щетинок, а тело испещрено блестящими ранами.
- Сактон Крейн. - Женщина в красном наряде указала на высокого, худощавого мужчину с изможденным лицом.
- Это лорд Элдрик Холлоуэй. Он известен по всей Мортазии своим мастерством в выявлении ведьм. Если у девушки есть знак Дьявола, он его найдет».«Превосходно. - Тучный мужчина, которого он запомнил со своего первого визита в Калигорию, в храм, когда впервые почувствовал враждебность этого человека по отношению к девушке, уставился на нее без тени сочувствия.
- Я с нетерпением жду, когда смогу положить конец этому делу. Брат Лиллевена утверждает, что слышал, как девушка пожелала смерти своей сестры от затаптывания. Как будто этого было недостаточно, в тот момент над головой были замечены три летящих ворона. По-моему, лучшего доказательства и быть не может, но некоторые в деревне настаивают на этом. Поэтому вы имеете мое полное доверие, лорд Холлоуэй.
- Спасибо, Ваше Превосходительство. - Голос мужчины, словно металл о точильный камень, действовал Зевандеру на нервы. - Я бы хотел начать.
- Конечно.
С соседнего стола, где лежало множество острых инструментов, он взял длинный, тонкий, похожий на иглу инструмент с черным железным стержнем и необычными символами, вырезанными на рукояти. Медленные, обдуманные движения странного человека заставили Зевандера скрипеть зубами.
Расположившись перед ней, тот, кого звали Сактон Крейн, протянул к девушке кулак, на котором свисала цепочка с таким же необычным крестом, какой она носила на шее. Крестом, поперечина которого напоминала костлявые крылья свирепого существа. Он шептал наспех слова молитвы, прижимая крест к ее лицу каждый раз, когда она отводила взгляд.
Девушка задрожала на месте и тихо взвыла, когда тощий мужчина подошел к ней сзади. Он повернул инструмент в руке, а затем вонзил его ей в спину.
Крик отскочил от стен, и мышцы Зевандера дернулись и задрожали от прилива адреналина, когда он увидел, как она разрыдалась.
Он слышал много криков в своей жизни: от рыданий матери, когда его утаскивали в тот день, когда он был отправлен в тюрьму, до воплей взрослых мужчин, страдающих в шахтах, и предсмертных хрипов людей, чьи жизни он обрывал внезапно.
Но ее крик был другим. Он вонзился ему в грудь, словно зазубренный нож, глубоко и жестоко порезав его. Мужчина вытащил инструмент и снова вонзил его в другое место, и она снова закричала, кровь стекала по ее коже и капала на пол.
Он нанес три быстрых удара подряд, и она задрожала, рыдая в свое платье.
- Пожалуйста, — воскликнула она.
Ледяные кристаллы пробежали по венам Зевандера, его тело застыло, когда ее крик слился с воспоминанием о его собственном. - Прекрати это. - Зевандер прижал ладони к двери, его мышцы напряглись, глаза горели чистой яростью.
- Когда ты забираешь жизнь в Калигории, баланс должен быть восстановлен. Ты это сделал. И она за это поплатится.
Еще один грубый удар колющим инструментом, и она закричала еще громче, чем в прошлый раз.
Зевандер сжал глаза и вдохнул через нос, чтобы успокоить дыхание.
Она снова закричала.
И снова.
Каждый крик отмечал новую рану на ее теле и разрывал старые шрамы, покрывавшие его собственное тело, где невыносимая боль вспыхивала вновь. Каждая мольба повторяла одну из его собственных. - Хватит. Если ты хочешь преподать урок, ты доказал свою точку зрения.
- Они не остановятся, пока она не истечет кровью. Они докажут, что она ведьма.
Еще один душераздирающий вопль наполнил его голову, и он открыл глаза, чтобы увидеть двух мужчин, держащих ее руки в стороны, ее платье сползло, обнажив грудь, а кол для прокалывания ведьм пронзил одну из ее рук.
И снова.
И снова.
И снова.
Тело Зевандера задрожало, его разум погрузился в воспоминания о моментах собственного насилия, когда он чувствовал себя беспомощным.
Слабым. Он скрежетал зубами, пока ярость бурлила внутри него. Он мог спасти её. В этом мире он обладал непревзойдённой силой.
Останови это.
- Хватит! — Зевандер ударил кулаком по двери, и все в комнате обернулись к нему.
- Ангел?, — услышал он, как спросила сквозь слёзы Мэйвит. - Это ты, Ангел?
- Не отвечай ей.
Ты только ухудшишь ситуацию, — предупредил Аластор.
А Зевандер хотел ухудшить ситуацию. Намного хуже, но не для нее. Ее боль была его собственной. Он жаждал ярости и хаоса, чтобы содрать кожу с каждого мужчины в этой комнате, который поднял на нее руку.
Пульс гремел в ушах, руки горели от гнева и насилия.
- Если ты убьешь еще кого-то, боги накажут тебя.
- Пусть наказывают, — прорычал он. - Я сожгу их всех. Я подожгу каждого из них!
- А твоя мать? Твоя сестра? Ты хочешь, чтобы их наказали за твою глупость?
Зевандер выдохнул дрожащим вздохом и прижался лбом к двери. - Как один человек может вместить в себе столько ярости? Я переполнен ею.
- Используй это. Направь эту ярость в свою силу. Сделай ее сильнее. Придай ей силу. И я обещаю тебе, однажды ты отомстишь. Твой гнев не знает границ. И каждая душа, которая когда-либо причиняла тебе вред, будет страдать.
- Продолжай. - Сактон Крейн махнул рукой, призывая охотника на ведьм возобновить пытки. - У нее где-то есть клеймо. Я хочу, чтобы его нашли. Девушка разговаривает с демонами, утверждая, что они ангелы!
Зевандер сосредоточился, в частности, на его лице. Каждая его деталь, каждая линия и морщина запечатлелись в памяти. Если боги так решат, и видения, которые он видел, сбудутся, он найдет Сактона Крейна.
И заставит этого человека заплатить за ее страдания.
- Может, возобновим тренировку?
Голос Аластора был не более чем отдаленным звуком на фоне бурных снов, кружащихся в его голове.
Зевандер скрипнул зубами и прижал ладонь к двери. Когда жар согрел его ладонь, угрожая разгореться в яростном пламени, крепкий захват за плечо нарушил его сосредоточенность.
- Ничто не будет для нее более осуждающим, чем дверь, взрывающаяся пламенем по собственной воле. Помни, ничего из этого еще не произошло. Боги решат, как она
