каждый раз он исчезает, когда кто-то оказывается рядом, и тут же возвращается терзать меня с новой силой, стоит этому кому-то уйти. Я не знаю, кто это. Голос меняется, то он мужской, то женский. Он живой. Я знаю, я понимаю эту разницу, но я не хочу снова быть живым.
Я был живым? … Да. Память возвращается медленно, неохотно, только в те моменты, когда я вижу абрис девичьей фигуры с длинными медовыми косами. Тогда что-то жалобно ёкает, кажется, это моя душа. Она у меня ещё есть?
Да. Я осознаю это. Но снова всё тонет во вспышке холода.
Я не сплю. Я не просыпаюсь.
Я мёртв.
Я знаю. Но меня это не пугает.
Холод снова накатывает. Снова окутывает. Мне холодно…
Вокруг эльфы, орки, люди – никто не затрагивает ничто во мне. Я – ничто. Смешной каламбур, который я оценил бы, когда был жив, но я не жив.
И только запах её духов и её шампуня для волос пробуждает меня от этого холода. Смешная малышка. Чудесная малышка.
Я.
Её.
Хочу.
Она.
Должна.
Быть.
Моей.
Эта простая мысль бьётся во мне, раскатывается барабанным боем, звучит в ушах одновременно с током уже несуществующей крови. Но уже поздно.
Я опоздал.
Опоздал. И навредил. Я страшно ей навредил. И теперь мне больно именно при мысли о том, что я у неё отобрал то, чего отбирать не планировал.
Ведьмочка. Я не знал, что она – ведьмочка, я просто её хотел.
Всё началось очень давно. Всё началось тогда, когда я взглянул на своего младшего брата и увидел в его глазах алые прожилки. Мне было девять. Ему шесть. Шесть лет – то самое время, когда в нашем роду у ребёнка может проснуться магия крови. Цикл Бралева.
Мне было всего девять лет, когда я увидел у своего младшего брата эти прожилки. До этого родители всё ждали, когда же, ну, когда же, наконец, эти прожилки появятся у меня. Но они появились у него.
Родители не оценили. Родители возненавидели меня. Я был старшим ребёнком, но я не был любимым ребёнком. Ритани – то, Ритани – сё. Я мог бы сказать, что я возненавидел своего младшего брата. Но я его любил.
И принёс себя в жертву. Я взял на себя магию крови, а вместе с этим взял на себя право и правило быть палачом для брата. Я должен был быть с ним рядом. Всегда. И никого кроме.
Мы клялись, что не предадим друг друга, что будем вместе. Что мы – братья.
Но он отдалялся, он пытался вырваться из клетки, в которой вместо него сидел я. И даже не знал об этом. Он позволил себе забыть.
А потом он меня предал. Первый раз, но не последний…
Эту девчушку звали Раяра. Ничего особенного, если честно. Она мне даже не особо нравилась, она понравилась ему. И я решил, хорошо, раз он так хочет, раз он хочет её – то пусть получит. Я готовил свадьбу, их свадьбу.
Мы клялись, что каждый раз, он будет вначале спрашивать меня, думать о том, а поступил бы я так, как обо мне говорят.
Но вместо того, чтобы хотя бы просто взглянуть на приглашения, которые открыто лежали на моём столе, он помог сбежать. Своей невесте, без пары дней – жене.
Я смеялся. Я смеялся до икоты и кровавых слёз.
Кажется, тогда у меня впервые случился срыв. Я задумался, зачем я сижу в клетке, если я мог бы просто быть её сторожем?
Но я любил брата. Я просто его любил.
И тогда я решил, пусть. Я переживу это, я смогу справиться с этим. Позабочусь о том, чтобы у него не было друзей.
Но…
Он сбежал сам.
И тогда я наказал его. Я помог ему с его планом, нашёл идеального двойника и познакомил его с братом. Естественно, я знал, что всё это время рядом со мной двойник. Смешно. Я ПЛАТИЛ этому двойнику за его работу. А Ритани был во дворце Ниларской империи. Рядом с той, кого так и не разлюбил.
И это было его величайшее наказание, потому что двойник избрал роль человека, согласно моему приказу.
В высокомерии своего снобства Раяра никогда не снизошла бы до человека, а потому брат был рядом со своей возлюбленной, но даже не мог на неё открыто смотреть.
Разве не чудесно?
Я читал донесения и смеялся.
Я знал, чем накажу их обоих. Я получу драконов в качестве приданого малышки…
А потом мне прислали её портрет, и я вдруг понял, что я – тоже живой. Что я – умею чувствовать. Что несмотря на то, что я Кровавый князь, пугало и страшила, я могу любить. И не только брата.
Я влюбился, влюбился в первый раз, отчаянно, безрассудно. А потом полюбил.
Я заплатил, а потом продолжал платить, чтобы окружить её всем, что только можно. Друзей купить нельзя, но охрана, волшебные звери, книги, куклы, сладости – я бы дал ей всё. Но всё, что я мог – это отправить к ней мастера, который научил её иллюзиям, чтобы она могла познать глоток свободы.
Я понимал, будь она куклой – мне будет проще. Но мне не нужна была картинка. Я хотел девочку-девушку. Я хотел…
А потом я понял, что магия крови сжигает меня, и вот-вот меня не станет. До свадьбы ещё оставалось время, тогда я понял, что у меня есть два любимых человека: мой брат и эта девочка. Я уйду, забрав с собой магию крови, сняв её с рода. А они останутся вместе. Это будет моим подарком им двоим. Именно им».
На этом князь Каннат прервался, он снова пил чай, а я тряслась, размазывая по щекам безмолвные слёзы.
Вот это ЕМУ я должна быть благодарна за то, что однажды обрела хотя бы
