как старую кожу. Она не отшатнулась, а наоборот, выпрямила спину и прошипела в лицо аристократке с интонацией ядовитой кобры:
— А вот хрен тебе во все инстанции, заносчивая спичка!
Водяные лилии на её бедрах грозно распустились.
— Меня мой боженька Ярик украл первой! Он мне жизнь спас, выгрыз смерть прямо из души! Я к нему в ноги легла еще до того, как ты со своим папенькой на наш двор приперлась, стерва огнеупорная! — Водяра вскинула подбородок с королевским презрением. — Так что право первой ночи и официальный титул Старшей Жены, с венцом на голове — мои!
— Какое к демонам право⁈ — Анжела расхохоталась ядовитым смехом. — Да от твоего ледяного, рыбьего прикосновения у Альфы вообще всё желание завянет, не успев начаться! Ты ж ему член отморозишь, припадочная!
— А ты его вообще заживо сожжешь до хрустящей корочки, маньячка ты пожарная! — визгнула Водяра, формируя на ладони увесистый, бритвенно-острый водяной хлыст.
Анжелика тут же зажгла в руке пульсирующий фаербол.
Похоже, новенький бронелист на потолке Демида сейчас пройдет суровое боевое крещение.
— Кхм-кхм.
Я негромко откашлялся, переступая порог. Толкнул дверь спиной, и она с глухим, тяжелым щелчком защелок встала намертво.
Обе самочки мгновенно дернулись, потушили магию и, хлопая ресницами, уставились на меня круглыми, перепуганными глазищами. Попались с поличным, за дележом туши Альфы, но делают вид, будто белые и пушистые.
— Спорите, значит? — я лениво отклеился от двери и сделал первый шаг к кровати.
Я скинул домашние тапки, отбросил за кресло. Рубашка полетела на спинку.
Мой торс, весь в бугрящихся мышцах, которые новое тело нарастило с устрашающей, звериной скоростью, покрывали розовые, свежие рубцы.
Девчонки судорожно сглотнули. Их взгляды, как по команде, прикипели к моему прессу, потом опустились ниже. Феромоны мелкой работали безотказно: я почуял резкий, но приятный запах женского сока.
Обе хотели меня. Безумно.
— Делите Альфу, как кусок мраморной вырезки на базаре? Выстраиваете графики дежурств по спальне?
Я приблизился к огромной кровати вплотную, нависнув над ними сверху. Глаза медленно заволокло первобытной, густой чернотой. Внутри утробно рыкнул голодный Желудок.
— Разочарую обеих. Гребаной бюрократии и записей к врачу в моей Стае не будет. — Моя тень упала на их лица. — Зарубите на своих милых, расчетливых носиках: Старшая жена — это не та, которую я пережевал первой, и уж точно не та, которая звонче истерит за свои права.
Я сделал крошечную паузу.
— Старшей сегодня ночью станет та, чье Ядро выдержит больше моей Силы и не лопнет по швам. И выживет. Таковы законы Пищевой Цепи, девочки. Естественный, чтоб его, отбор.
Они нервно переглянулись, кусая губы.
Но я видел это в их глазах. За долю секунды животный страх перед моей Силой полностью сменился сумасшедшим азартом хищниц. Они были согласны на условия игры. Две амбициозные самки готовы были до смерти разорвать друг друга, лишь бы доказать свою исключительность и сесть по правую руку Вожака.
Но сначала надо решить вопрос шмоток.
Я чуть отстранился, вытянул палец с заострившимся призрачным когтем и легонько, показательно небрежно, подцепил пульсирующую бордовую лозу на бедре Анжелики, аккурат возле клейма «Дианочка 3».
— И да. Чуть не забыл, — хмыкнул я, стягивая ремень. — Передайте сестре, когда спуститесь завтра к завтраку, моё искреннее мерси. Вкус у занозы есть.
Я просунул палец под край трусиков Водяры, отчего водяные лилии жалобно пискнули и попытались обхватить мою фалангу. Как говорили древние Греки — Раздевай и Властвуй.
— Но предупреждаю честно: если хотя бы один бутончик, лепесточек или шипик на этом ботаническом великолепии вздумает меня во время процесса укусить, уколоть или брызнуть в меня или невест какой-нибудь кислотной сранью… — Я обнажил клыки в зверской ухмылке. — Я его просто сожру. А вместе с ним сожру и всё то сладкое, нежное и мягкое, что этот бутончик в себе прячет. Понятно?
Девчонки смотрели на меня озадаченно. Они ещё не поняли, к кому именно я обращаюсь.
Растения, чуя неладное, послушно и суетливо отпали сами, сворачиваясь клубками и прячась от греха подальше.
Соперницы, позабыв про скандал, как по щелчку одновременно, слаженно подались ко мне. Их горячие руки жадно, наперегонки, обхватили меня, соревнуясь за каждый миллиметр внимания Альфы. Обжигающий огонь пальцев Анжелы столкнулся с восхитительно, болезненно холодной кожей Водяры. Лед и пламя, сплетенные вместе в одной кровати.
«Ладно, сеструха, феромончики сработали на все двести,» — мысленно усмехнулся я. — «Если это твой садистский тест на выносливость братика, то я пройду его на триста процентов. Втоплю педаль газа в пол».
Главное, чтобы деда Корнея не схватил инфаркт от той тряски, которая сейчас рухнет на стены нашей новой хаты.
Демид, зараза, надеюсь, ты отработал добротно! Потому что эта ночь проверит не только Ядра моих невест, но и надежность твоих укреплений!
Глава 3
Придется тебе в смету включить чугунные матрасы и сейсмоустойчивые балки
Демид и Лиза
Внизу, в полумраке просторной кухни Логова, было относительно тихо, если не считать унылого шороха дождя за окном. Лиза вяло протирала полотенцем одну и ту же чистую тарелку, а Демид хмуро раскладывал по ящикам строительные инструменты. Оба делали вид, что страшно заняты делом, лишь бы не идти в свои холодные гостевые спальни.
И тут сверху прилетело.
Б-бах!
Потолок ощутимо вздрогнул. С люстры, покачивающейся на массивной цепи, посыпалась тонкая белая пудра штукатурки. Следом донесся глухой, протяжный стон, скорей всего принадлежащий Анжеле, и отчетливый треск ломающейся мебели.
Демид застыл с разводным ключом в руке. Его лицо медленно вытянулось, а глаза округлились до размеров чайных блюдец. Он медленно поднял голову, вглядываясь в потолочный шов с чистым, незамутненным ужасом профессионального строителя.
— Я заложил туда тройной запас прочности… — сиплым шепотом произнес земляной маг, не отрывая взгляда от перекрытий. — Тройной! Несущие балки из закаленной стали марки ХТ-400! Они там что, гидравлическим прессом стены штробят⁈ Там же амплитуда колебаний превышает все допустимые нормы сопряжения!
Лиза покраснела так стремительно и густо, что, казалось, ее лицо сейчас начнет светиться в темноте. Она с удвоенной силой вгрызлась полотенцем в несчастный фарфор.
— Это… особенности местной вентиляции, — выдавила она, упорно не глядя на парня. — Воздушные пробки. Да.
— Ага, воздушные пробки со звуком ломающегося шкафа, — скептически фыркнул Демид, наконец опустив ключ. Он повернулся к девушке и скрестил руки на груди. — Слушай,
